Этот успех Владимира Ильича в распространении марксистского мировоззрения среди российских революционеров был, по сути дела, своеобразной разведкой боем – главные, решающие сражения только еще предстояли. Ульянов готовился к ним – оттачивал оружие, которое он использует в предстоящих сражениях.
Кстати, кроме статьи о новом в жизни деревни, вспоминала М.П. Голубева, Владимир Ильич читал ей в Самаре какие-то свои заметки.
Заметки?
Вероятно, это были записи в тех трех тетрадях, о которых господин Агатицкий, полицмейстер самарский, ничего не сообщал обер-полицмейстеру московскому в известной нам совершенно секретной бумаге от 27 августа 1893 года за № 208…
Нет, нет, разумеется, мы не хотим сказать, что самарский блюститель порядка что-то скрыл, утаил от властей вышестоящих. Отнюдь! Просто-напросто он сам, по-видимому, не знал ничего о трех тетрадях. А тетради эти были у Владимира Ильича в Самаре, и он увез их с собой сначала в Москву, а потом в Петербург.
На страницах этих трех тетрадей начинала жить, чтобы вскоре включиться в борьбу, книга, которой суждено будет играть важную роль в последующем развитии истории…
Просматривая почту, директор департамента полиции господин Сабуров мельком взглянул на письмо, полученное из Москвы. Начальник Московского губернского жандармского управления в очередном донесении от 20 марта 1895 года сообщал результаты обыска, произведенного у лекаря Сергея Ивановича Мицкевича.
«Ну и что? – устало подумал господин Сабуров. – Ну, обыск – еще один обыск еще у одного революционера. Теперь подобное бывает часто…»
Директор обмакнул перо в чернила, намереваясь наложить резолюцию на донесении – отправить бумагу в архив. Однако в этот момент взгляд директора задержался на перечне вещественных доказательств, отобранных при аресте, на пункте, помеченном порядковым номером девять:
«9) гектографированная тетрадь, под заглавием: „Выпуск III. Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?“. Сентябрь 1894 г. Издание провинциальной группы социал-демократов».
Сабуров не стал накладывать резолюцию – ручку бросил на мраморную доску письменного прибора. «Новое что-то… Насколько помню, раньше не встречал сочинений под таким названием», – нахмурился директор.
И вслух прочитал, потом перечитал ту часть донесения, где говорилось о содержании гектографированной тетради, отобранной у арестованного:
«Статья эта проповедует классовую борьбу как средство ниспровергнуть капитализм и взывает к коммунистической революции».
Директор вздохнул и, словно вспомнив что-то, перечитал донесение.
«Так и есть! „Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?“, выпуск третий… Это значит, что были еще выпуски… По меньшей мере, два – первый и второй… Где они, спрашивается?..»
Директор департамента нервничал. Несколько раз выходил из-за стола. Из себя выходил. Все его злило.
Нервничая все больше, господин Сабуров намеревался пригласить в кабинет своих ближайших помощников. Хотел сделать им выговор: зачем допустили появление на свет сочинения, столь крамольного? Но передумал. Не вызвал. Да и что помощники могут сказать? Ведь и раньше не только помощников – самого директора департамента полиции господина Сабурова никто не спрашивал, выпускать или не выпускать крамольные сочинения. Просто выпускали, и вся недолга. Вот и теперь эта брошюра, о которой доносят из Москвы… Подумать только: призыв к коммунистической революции! К классовой борьбе!
Ну, дела…
Господин Сабуров продолжал беседовать сам с собой. Слово за слово – внезапно повеселел господин. В донесении-то, оказывается, прямо говорится, что на обложке крамольной брошюры напечатано: «Издание провинциальной группы социал-демократов». Директор крякнул от удовольствия: «Не в Петербурге, следовательно, издана… И не в Москве… В провинции где-то…»
Но через секунду чело директора вновь омрачилось: еще раз глянув на донесение, только теперь директор обратил внимание на дату появления брошюры «Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?»: 1894 год.
«Так я и думал. – Директор цветным карандашом жирно подчеркнул год: 1894. – Это, конечно, совпадение, не иначе, но… Но не очень ли оно знаменательное… – Директор поежился. – В самом деле: новый царь – Николай Второй в том, 1894 году на престол вступил, а революционеры, извольте видеть, тут как тут: выпустили сочинение… Да не простое: с призывом к классовой борьбе, к коммунистической революции… Такого у нас еще не бывало…»
