Сделав серьезное лицо, подобающее важности момента, господин Сабуров посмотрел на портрет нового императора, стараясь вспомнить что-то. И вспомнил: Николай II, вступив на престол, в одной из первых речей грозился покончить со всякими «бессмысленными мечтаниями», как он назвал даже самые робкие намеки на малейшие реформы, усовершенствования в жизни государства. Грозился «охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его незабвенный покойный родитель…»
«Хорошо, конечно… – порадовался директор департамента. Но глаза опять задержались на бумаге, в которой говорилось об изданной в 1894 году крамольной тетради-брошюре, и директор перестал радоваться: – Это нехорошо, конечно, подобное совпадение. Не к добру, полагаю… Досмотреть надобно. И прекратить…»
Поздно, однако, господин директор департамента полиции досмотреть решил и прекратить вознамерился. Ждал, пока из Москвы ему о крамоле сообщат. А ведь самое-то главное произошло, оказывается, под носом департамента полиции и его начальника. В городе Санкт-Петербурге самое главное произошло.
Владимир Ульянов еще осенью 1893 года прибыл в Петербург и, разумеется, был взят под надзор полиции. Но что она поначалу установила, столичная полиция? В ведомости № 177 от 1 июля 1894 года сообщалось, где до того числа жил, чем занимался и как вел себя Ульянов. И выходило:
«В доме № 7 по Казачьему переулку занимал комнату в квартире мещанина Фердинанда Боде, занимался адвокатурой, но у себя никого не принимал, дома бывал мало, ежедневно куда-то уходя, но вел себя хорошо и в предосудительных поступках не замечался».
Не замечался!
А Ульянов – отменный конспиратор! – в это именно время сумел установить связи с питерскими революционерами-марксистами: Глебом Кржижановским, Германом Красиным, Анатолием Ванеевым, Степаном Радченко, Петром Запорожцем, Михаилом Сильвиным, Василием Старковым и другими. Он подружился и со многими наиболее сознательными рабочими питерских фабрик и заводов: Иваном Бабушкиным, Василием Шелгуновым, Борисом Зиновьевым… Активно работал в центральном марксистском кружке Петербурга, под именем Николая Петровича или Федора Петровича занимался с участниками марксистских рабочих кружков Петербургской стороны, на Васильевском острове. Часто выступал с рефератами по различным вопросам общественной жизни…
Полиция – потом уже, в другой ведомости – продолжала сообщать результаты своих наблюдений за Ульяновым: «…в политической неблагонадежности не замечен».
Не замечен!
А новые товарищи Владимира Ильича в беседах между собой в один голос утверждали, что только с появлением волжанина на невских берегах здесь началась настоящая революционная работа. Студент-технолог Глеб Кржижановский, натура поэтическая, появление Ульянова в Петербурге осенью 1893 года образно сравнивал с животворным по своим последствиям грозовым разрядом.
– Появился на наших северных равнинах необычайный человек, который, как никто, отдает себе отчет в разящей силе оружия, выкованного гением Маркса, – говорил об Ульянове Глеб Кржижановский. – Для него марксист – прежде всего революционер. Он ударяет в набат и сзывает к себе миллионы трудящихся, вооружая их Марксовым оружием для борьбы с капитализмом и его слугами не на жизнь, а на смерть.
Петербургских революционеров особенно привлекало к Владимиру Ильичу его удивительное умение владеть оружием Маркса, превосходное, прямо-таки поразительное знание экономического положения страны по статистическим сборникам…
Но полиция снова – теперь уже в третьей ведомости! – чуть ли не умилялась поведением Ульянова: «В образе жизни ничего предосудительного не замечалось».
Не замечалось!
А Владимир Ильич в это время – весной и летом 1894 года – напряженно работал, писал книгу, которая станет компасом, указывающим российским революционерам путь – надежный, верный путь к заветным берегам.
Книга пишется по материалам тех трех тетрадей, которые Владимир Ильич привез с собой из Самары. В них – плоды раздумий над творениями Маркса и Энгельса, над книгами по отечественной и мировой истории и экономике, над писаниями народников. Теперь Ульянов изучает литературу самых последних месяцев: книга должна быть актуальной, злободневной, она должна сегодня вести борьбу во имя завтрашнего дня.
Так рождалась книга, весть об отобрании которой у арестованного Сергея Ивановича Мицкевича вызвала такой переполох в департаменте полиции, лишила покоя директора департамента господина Сабурова.
