Иосиф Христофорович Лалаянц, активный участник самарского подполья и тоже, как и Скляренко, сверстник Ульянова, восторженно отзывался о Владимире Ильиче. Говорил о нем как о человеке, в котором удивительнейшим образом сочетались простота и чуткость, жизнерадостность и задор – с одной стороны и глубина знаний, логическая последовательность, ясность и четкость суждений и определений – с другой.
Поэтому никто из кружковцев не удивился, когда они узнали, что «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса Владимир Ульянов читал в своем переводе. По общему мнению, перевод был прекрасным. Выполненный в единственном экземпляре, он долго передавался из рук в руки участниками подполья в Самаре, возбуждая умы людей, их волю. И многие, читая тетрадь с ульяновским переводом «Манифеста», как клятву на верность пролетариату, делу революции произносили заключительные строки великого труда:
«Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир.
Самарские марксисты-подпольщики не скрывали радости, что у них есть свой перевод «Манифеста». Они давали его читать социал-демократам соседних городов Поволжья.
Так тетрадка с рукописью Владимира Ильича попала и в город Сызрань. Здесь ее взял для прочтения один из местных учителей, человек, по мнению начальства, неблагонадежный.
И надо же было случиться, чтобы именно в эти дни в Сызрань из округа последовал вызов: учителю немедленно явиться к директору народных училищ. Зачем? По какому поводу? Никто не знал. В полном неведении отбыл учитель из Сызрани. А его родственники, опасаясь, что в дом, чего доброго, нагрянет с обыском полиция, сожгли тетрадь…
На смену штурманам будущей бури вставали штурманы бури уже наступавшей…
Чем больше Владимир Ильич постигал мудрость трудов Маркса и Энгельса, смысл их суждений и выводов, тем яснее ему становилось: буря – это движение самих масс трудящихся, трудового народа. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднимется во главе их и поднимет к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. В учении Маркса и Энгельса Ульянов видел путеводную звезду для всех, кто искренне желает России добра, кто готов бороться за свободу ее народа.
Владимира Ильича неудержимо влекло делиться с людьми богатством знаний, обретенных при чтении книг великих учителей. Он хотел, чтобы революционное слово учило людей революционному делу, помогало им выбрать единственно правильный путь борьбы и никогда с него не сходить. Русские революционеры должны дать соотечественникам и свои книги и брошюры, свои статьи, должны показать, как можно и нужно, пользуясь учением марксизма, взорвать все несправедливые устои общественной жизни в России.
Весной 1893 года Владимир Ильич написал статью «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни». Это была первая из дошедших до нашего времени работ Владимира Ильича – первый марксистский труд о положении российской деревни.
Попытка напечатать эту статью в журнале «Русская мысль» не увенчалась успехом. Не удалось в ту пору и выпустить статью отдельным изданием.
Целых три десятилетия пролежала эта статья замурованная, спрятанная в царских архивах. Только в 1923 году рукопись обнаружили в делах бывшей Московской судебной палаты, и тогда же она впервые увидела свет – была напечатана. С тех пор статья «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни» открывает первый том каждого издания Сочинений В.И. Ленина.
Еще более долгим оказался путь к печатному станку другой ранней работы Ульянова. Она не публиковалась ни в первом, ни во втором, ни в третьем изданиях Сочинений. Там печаталась лишь краткая справка – в перечне неразысканных произведений Владимира Ильича.
К 1893 году относится работа «О рынках…» говорилось в справке. Питерские социал-демократы рассказывали, что с Волги приехал знающий марксист Ульянов, ему и принадлежит эта тетрадка: «О рынках». И показывали тетрадку, порядком-таки зачитанную… Вопрос о рынках приезжим марксистом ставился конкретно, связывался с интересами масс, – чувствовался во всем подходе именно действенный марксизм, берущий явления в их конкретной обстановке и в их развитии. Тетрадка, о которой идет речь, сообщала справка, не сохранилась…
