Однако в 1937 году тетрадка, к счастью, нашлась. И спустя четыре с лишним десятилетия после написания труд Владимира Ильича «По поводу так называемого вопроса о рынках» стал достоянием широких кругов читателей.
Сравнительно недолго пробыл Ульянов в Самаре. Но и за короткий срок многое сделал.
В этом городе Ульянов напряженно работал, продолжал изучать труды Маркса и Энгельса, много писал. И, думая о судьбах России, предвидел, как будут складываться они в грядущие годы и десятилетия.
Люди, которым тогда доводилось встречаться с Ульяновым, впоследствии говорили:
«Владимир Ильич, как настоящий стратег, с большим вниманием и интересом относился к каждому новому человеку, расценивая его как солдата, с точки зрения пригодности для будущего боя, и в своей оценке редко ошибался».
Это слова Марии Петровны Голубевой, человека, не просто наблюдавшего Ульянова со стороны. Она была старше Владимира Ильича почти на десять лет. И в революционном движении участвовала с конца 70-х годов. В 1891 году Голубева подверглась аресту, а затем высылке под надзор полиции в Самару. И здесь, прежде чем у нее сложилось такое мнение о Владимире Ильиче, Голубева сама пыталась, что называется, в свою веру обратить Ульянова: внушить ему свои взгляды на жизнь общества, убедить в правильности исповедуемых ею народнических воззрений. «Попробовала за это приняться, – рассказывала Мария Петровна, – но скоро убедилась, что это более чем трудно». А потом выяснилось: и совсем невозможно марксиста Ульянова в иную веру обратить.
«Помню, сгородила я какую-то ужасную нелепость насчет научного социализма и никак не хотела отказываться от своего мнения, а Владимир Ильич спокойно и уверенно развивал свою точку зрения, чуть-чуть насмешливо, но нисколько не обидно опровергал меня и сразу же дал мне маленький, но хороший урок».
Урок преподан был в буквальном смысле. Ульянов сначала снабдил Голубеву книгами для чтения, потом же, беседуя, давал устные пояснения: усиленно поддерживал взгляды, выраженные в одних произведениях, и резко оспаривал мысли авторов других книг.
Завязывались споры, весьма горячие подчас. Собеседница Владимира Ульянова отстаивала свои взгляды: дескать, ее единомышленники – народники – бросят клич, поднимут и поведут за собой весь народ, сбросят царя и захватят власть в России…
Голубева поражалась – Владимир Ильич не оспаривал ни желательности, ни возможности захвата власти революционерами, однако он никак не мог понять: на какой такой «весь народ» думают опираться единомышленники Голубевой? И начинал терпеливо разъяснять Марии Петровне, что не существует-де «народа вообще», что народ не есть нечто единое целое – он состоит из различных социальных слоев, классов с различными интересами и стремлениями…
По всей вероятности, Голубева познакомилась тогда и с рукописью работы Ульянова «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни»: ведь Мария Петровна и ее товарищи главное внимание обращали именно на крестьянство, а Владимир Ильич в своей статье как раз о крестьянстве и говорил. На основе глубокого анализа многочисленных статистических данных он убедительно доказывал, что в современной российской деревне, как и в городе, развивается капитализм, и никакого там «народа вообще» нет да и быть не может. В городах возникает класс промышленных пролетариев. В деревнях происходит расслоение крестьянства на бедняков, середняков и кулаков. Этот вывод имел важное практическое значение для российских революционеров: они получали точный научный ориентир, так необходимый им для работы среди большинства населения России, страны преимущественно аграрной, крестьянской…
Пользуясь этим ориентиром, революционеры могли лучше определять, чьи интересы в деревне они должны поддерживать, против кого вести борьбу…
Что же случилось дальше? Кто кого в свою веру обратил?
Спустя несколько лет Владимир Ильич из-за границы писал Марии Петровне Голубевой в Россию: «Дорогой товарищ! Чрезвычайно рад я был узнать от наших общих знакомых… что Вы живы и заняли солидарную с нами политическую позицию…»
Между прочим, заняв эту солидарную с Владимиром Ильичем политическую позицию, Голубева первым долгом занялась трудным делом транспортировки социал-демократической марксистской литературы. Той литературы, обаятельную силу и научную убедительность которой Мария Петровна благодаря Ульянову испытала на себе…
