Волк заискивающе кивнул, осторожно поднялся на лапы и засеменил в сторону леса, боязливо оборачиваясь.
Куйгорож подхватил на руки рыдающую Танечку и прижал к себе.
«Давно охота, да не дозволено пока». Варя прокручивала в голове последнюю фразу, произнесенную оборотнем. Кто мог запретить верьгизу мстить до поры до времени? Очевидно, тот же, кто отправил его за ней. И сделали это явно не медведи, Варда или Бобо. Такой властью обладало лишь одно лесное существо — Вирява.
Когда из орешника выскочили две белки, у Вари не осталось сомнений: Лесная хозяйка решила устроить рандеву и отправила провожатых. Рыжие зверьки побежали вперед, то и дело оборачиваясь. Варя поняла их без слов: надо следовать за ними. На этот раз она не почувствовала ни страха, ни смятения. Срок уговора еще не истек, а если бы Вирява решила нарушить его, давно бы с ней расправилась.
Вирява появилась внезапно: вот не было — а вот есть. Варя сразу узнала ее, хотя на этот раз богиня предстала не в образе старухи. Дородная, белолицая, молодая, хозяйка леса сидела в корнях вывороченного бурей дерева, точно на троне. Широко расставленные зеленые глаза смотрели холодно и надменно. Она медленно расчесывала распущенные волосы — черные, с малахитовым отливом. Тончайший панар отзывался на дуновение легкого ветра, обнажая ее колени. Вот какова ты, оказывается, лесная богиня.
— Шумбрат, Вирява-матушка, — первой произнесла Варя и поклонилась.
Рука богини, державшая грубое подобие гребня, остановилась. Полные губы скривились в усмешке:
— Ты только послушай, Сыре Овто, девка-то на пятый день у нас в гостях разговаривать как положено научилась!
Земля у ног Вирявы зашевелилась, вздыбилась, и Варя увидела, что не земля это вовсе, а древний медведь, чья седая шкура поросла мхом и лишайником.
— Славно говорит, с почтением, — прорычал Сыре Овто.
Вирява отбросила гребень, который тут же подхватили белки, откинула назад волосы и выпрямилась во весь рост.
— Почтение — это хорошо. Может, ты и прав, дорогой сватушка. Может, и сговоримся.
Вирява спустилась со своего трона и подошла к Варе. Смерила ее взглядом, прищелкнула языком.
— Мелковата.
Варя почувствовала себя рабыней на невольничьем рынке, но смолчала.
— Медвежий сын — молодой да глупый — почему-то положил на тебя глаз, Варай. — Богиня выдержала паузу. — Когда узнал, что жить тебе всего неделька осталась, закручинился. Все следил за тобой, на твою смекалку надеялся. Только умишка у тебя, девка, не больше, чем у моих белок. Куйгорожем обзавелась, пол-леса взбаламутила, в Тоначи побывала, а выхода отсюда так и не отыскала. И не найдешь, даже не пытайся! — Вирява хохотнула. — Так вот, просит у меня молодой медведь для тебя милости. Замуж готов взять. Говорит, всякая невеста со старой жизнью прощается, в ней умирает, а в чужой семье заново рождается. Говорит, если я, Вирява, свахой для вас стану, то свое Слово не нарушу, а тебе, девке безмозглой, помирать не придется. Что скажешь?
— Я свою волю высказала, когда свату каравай вернула. — Варя с опаской взглянула на Сыре Овто.
— Свату твой совозмей крепко бока намял, — засмеялась Вирява и похлопала Сыре Овто по шкуре. — Только жених-то настырный. А я, Варенька, страх как настырных люблю! И к медведям у меня слабость. Так что извиняй, пришлось тебя выкрасть, как обычай велит.
— Хороши же у жениха дружки! Дождались, пока мужчин дома не станет, и лишь тогда явились, — вырвалось у Вари.
Сыре Овто глухо зарычал, заворочался, встал на четыре лапы.
— Правду Варай говорит, дурное дело вышло. Новый вожак верьгизов трусоват и приказ трусливый отдал.
— Не к лицу тебе перед девкой оправдываться, тебе, древнему как мир! — повысила голос Вирява.
Сыре Овто помотал головой:
— Кровь пролилась. За кровь — или месть, или прощение полагается. Прости, Варай, что с вашей лучницей так случилось. Наша это вина.
Варя подняла взгляд.
— А что с ней? Что с Аленой?
— Дурни-оборотни весть принесли, что погибла она, вас с малым дитем защищая.
Варя пошатнулась, перед глазами поплыло. Аленушка… Как же так…
— Прости. Тот, кто это сделал, навсегда будет изгнан из стаи. Никто не обмолвится с ним ни словом, никто не придет к нему на помощь до самой смерти…
— А Танечка? Что с ней? — Варя видела и слышала как в тумане.
— Жива! Твой служка с ней, — бросила Вирява.
— Служка? — Туман тут же рассеялся. — Это у тебя, Вирява, кругом одни служки! Следят, гадят, убивают! Куйгорож всегда был моим другом, а стал моим возлюбленным! Да, я отдаю ему приказы, но не госпожа ему!
— Возлюбленным?! — расхохоталась Вирява, и лес засмеялся вместе с ней. — Да ты хоть знаешь, кто такой Куйгорож? Сколько хозяйской и чужой крови на его руках? Моим верьгизам и не снилось! Не человек он, не может быть между вами союза!
— А жених, которому вы меня сватаете, — человек? — закричала Варя, и лес подхватил ее слова.
— Больше человек, чем медведь, и больше человек, чем Куйгорож! — процедила Вирява. — Издревле девушкам считалось за честь стать невестой Овто! На Медвежьей земле будешь жить, как сыр в масле кататься, медвежат воспитывать. Говори, согласна на брак?
