— У нас не так уж плохо… Так, ладно лясы точить! Платок сухой надену, а то этот я пропотела, и пойдем. А ты вон две бутыли наполни водой и в короб заплечный положи. Запаримся по пути.
Люкшава юркнула в соседнюю комнатенку, которая, видимо, служила спальней. Сергей взял пустые бутыли и нагнулся над бочкой. Со дна на него посмотрело его отражение. Зарос, но борода даже к лицу. Похудел и вроде как-то солиднее стал. Чем не жених?
Он наполнил бутыли, сложил их и вышел во двор. В сараюшке кудахтали куры, желто-серыми неуклюжими комочками суетились цыплята. Тихо, спокойно. Может, и к лучшему, если их эксперимент подтвердит, что он тюштян?
— На-ка! Тоже туда клади, в короб, — прервала его мысли Люкшава. Она протянула ему похожую на ладью братину, лоснящуюся, темную от времени, и толстую родовую свечу.
— Там хоть народу не будет? Позориться-то неохота.
— Нет там никого, да и не надо. Ты — эрзя, я — мокша. Загорится свеча — значит, будешь главным над всеми деревнями в ближайшее столетие.
Сергей бережно уложил братину и штатол в короб.
— Пошли, содыця! От судьбы не убежишь. Лучше знать, чем не знать. Так ведь?
Сначала шли вдоль деревни. Потом свернули к реке. Люкшава вела его к ручью, вода в русле которого периодически поднималась — и весной, и после сильных дождей. Недавно там построили мостик, чтобы было сподручнее ходить в соседнее село. По дороге им то и дело встречались рыбаки, спешившие на обед. Люкшаве кланялись, на Сергея смотрели с недоверием. Только один заулыбался и замахал издалека. Сергей не сразу признал в нем Сабая.
— Далеко собрались?
— Зачем спрашиваешь? Теперь удачи не жди! — возмутилась Люкшава.
— А и не нужна нам удача, — хмыкнул Серега. — Мне, может, как раз наоборот надо, чтоб не повезло. Шумбрат! — Он протянул раскрытую ладонь Сабаю.
— Чего делать-то собрались? — поинтересовался тот.
— Не твоего ума дело. Иди куда шел! — огрызнулась Люкшава.
— Пойду, чего гонишь? Я вам новость сначала расскажу. Бабы на рынке сказали, — вкрадчиво начал он, — что медведи сватов к девке местной заслали, а она свату разворот-поворот дала. А сваха знаете кто? Сама Вирява, говорят! О как!
Сергей и Люкшава переглянулись.
— Удивил вас? Во-о-от! Дела-а-а творятся. Ну, бывайте! — Сабай поправил снасти и махнул рукой. — А, и Аленку мне пришлите обратно! Скучно без нее в дозор ходить!
Остаток пути Сергей и Люкшава преодолели молча, торопясь и потея.
Куйгорож почуял верьгизов еще в лесу. С десяток матерых оборотней прошли здесь четверть часа, а может, и полчаса назад. Раньше, пока у него еще был совиный клюв, он мог бы сказать точнее, но сейчас запахи словно ускользали от него. Мучительно хотелось помчаться обратно, но невыполненное дело его не отпускало. Собирать в этом лесу малину было все равно что рассыпанный бисер в траве искать. Его охватило отчаяние. Сердце чуяло беду, а ноги не повиновались. В заброшенной деревне могло произойти все что угодно, а он куковал в лесу с корзинкой.
В поисках последних переспелых ягод он все дальше и дальше удалялся от сгоревшей деревни. Наконец наткнулся на пригорок в тени, где на кустах краснела целая россыпь малины. Куйгорож мигом наполнил корзину, почуял собственную волю и помчался обратно.
На подходе к дому унюхал Варю с Танечкой, но не во дворе, а поодаль, и сделал крюк. Алена была где-то совсем рядом и, видимо, пряталась. В поле, уже далеко, он увидел белое пятно — Леська неслась в сторону рыбацкой деревни. Ее, видимо, отправили за помощью в его отсутствие. Куйгорож заторопился.
Танечка увидела его первой и чуть не закричала от радости. Варя успела зажать ей рот. Когда он кинул под ноги Варе полную корзину, со стороны дома раздались визги оборотней. Танечка вздрагивала всем телом после каждого звука.
Вскоре стенания верьгизов чуть поутихли, слились в неразборчивое мычание. Куйгорож и Варя переглянулись. Потом послышался крик — высокий и отчаянный. Женский.
— Алена! Это Алена! — прошептала Варя. — Она нас защищала. Беги к ней на помощь! Пожалуйста!
Куйгорож бросился на землю и взвился пламенем. Сверху он увидел, как оборотень терзает Алену, а та отбивается от него рукоятью лука. Он снес зверя одним ударом и испепелил его труп.
Когда приступ ярости ослаб, затушил огонь и ринулся к Алене.
Та лежала на спине и смотрела куда-то вверх. Из шеи струился пульсирующий алый ручеек. Куйгорож зажал его пальцами, и Алена посмотрела на него с дрожащей улыбкой на окровавленных губах.
— Никогда… никогда не попадала во все мишени на последней стрельбе стоя. Промахивалась. А сейчас смогла. — Она судорожно вздохнула. — Как думаешь, мне… дадут веселое Тоначи, совозмей? Я… достаточно хорошо жила?
— У тебя будет лучшее Тоначи. Там ты никогда не промахнешься, лучница. Самые красивые женихи Подземного царства будут бороться за твою руку…
Алена кивнула, заискала что-то глазами, нашла и застыла.
Куйгорож достал из кармана монетки и сунул их в ладонь Алене.
— Отдашь за проезд, лучница, — шепнул Куйгорож, положил ей на грудь лук и закрыл ее еще теплые веки.
