— Даже под самым широким свитером будет заметно, — покачала головой Варя. — Я, кстати, только что отказала маме… Она привет тебе передавала… Почему все так быстро на этот раз? Надо было брать отпуск еще раньше.
— Дали?
— С завтрашнего дня.
— Завтра утром мне надо будет уже уйти.
Варя хотела обнять Куйгорожа, но он отстранился, разворачивая тяжелый хвост.
— Плохо слушается. Не хочу рисковать.
Она прошла в гостиную. На стенах поблескивали зеленым новые обои.
— Красиво получилось. Празднично. — Варя опустилась в кресло.
— В ванной новая плитка.
— Даже это успел?
— И еще вот. — Куйгорож показал на коробку с аккуратно сложенными свитерами, шарфами и шапками, взял незаконченное вязание и тут же замелькал спицами так, что кружилась голова смотреть.
— Кошмар.
— Зато успокаивает.
— И пальцы до мяса стирает, да? — Она попыталась взять его руку в резиновой перчатке.
Куйгорож дернулся в сторону.
— Только не приказывай показать. Ничего приятного ты не увидишь.
— Прости, пожалуйста. Я не знала, что ускорение уже сегодня начнется.
— Ничего. Мне не больно. Давай лучше дальше думать, что именно будем пробовать в этот раз.
— Я думала о книгах.
— Прочитать все? Невыполнимо.
— Почему?
— Пока я буду читать те книги, которые есть, люди напишут другие. И потом, это задание касается не тебя, а значит, оно слабое, даже если вдруг окажется выполнимым. Хвост все равно будет расти, а проклятие — набирать силу.
У Вари завибрировал телефон.
— Наверное, снова мама… Ан нет, Сергей звонит.
— Зачем он только вернулся! Нигде от него покоя нет, — пробурчал Куйгорож.
— Шумбрат! — закричал в трубку Сергей, как только Варя приняла вызов. — Ну че? Как вы там сегодня?
— Шумбрат! Аштетяно, таго арсетяно од тев ланга[101].
— С эрзянским у тебя все лучше, одобряю. А Куйгорожа на завод отправь! Или как перпетуум-мобиле пусть работает. Электричество производит, в капоте фурычит вместо двигателя.
— Сергей!
— Ладно-ладно. Я че звоню-то. Был у Трофимыча. Говорит, вам надо что-то выполнимое, но нематериальное. Чтоб на всю жизнь.
— Нематериальное у нас уже есть, если он про любовь. Не помогает, как видишь… Как они?
— Нормально. Дело против них с Пашкой закрыли окончательно. Спасибо тебе за красочное вранье в статьях. Ну и мне за убедительность, — хохотнул он. — А новое дело как возбудили, так и не перевозбудили. Три года прошло — они всё ищут, в какой деревне киднепперы нас держали.
— Ну, пусть ищут, пока не надоест. Кстати, убийцу Скалкина посадили наконец-то. Читал?
— Бывшего шеф-реда твоей бывшей газеты? Читал, как же, как же. Молодец. Восстановила справедливость.
— Им будет что потом обсудить в Тоначи…
— Да уж. Слушай, на днях опять следак звонил, снова про Илью с семьей выспрашивал, выходили ли на связь, когда планировали вернуться… Настырный такой попался — никак не успокоится. Тебе не звонил?
— Звонил, — вздохнула Варя. — Не нравится ему эта история с письмом о переезде в другую страну, конечно. Хотя, как по мне, электронные письма убедительнее, чем та замызганная записка твоего с Иван Трофимычем сочинительства.
Сергей фыркнул.
— Как думаешь, привыкли они там?
— Нет, конечно! У них же всего несколько месяцев прошло. Привыкнут, куда денутся… Надо будет их как-нибудь навестить, когда следователь отстанет. Ну все, не мешаю вам. Ищите свое нематериальное.
— Попробуем.
— Привет от меня совозмею! И ты это… не доводи в этот раз до последнего, Варь. Ладно?
Куйгорож уложил готовый свитер в коробку, ушел в ванную. Вернулся с забинтованными руками, замер у двери в гостиную. Хвост забился, Куйгорож сжал кулаки.
— Думаю, мне пора, кельгомай.
— Почему?! Почему так быстро? Мы же ничего не успели. Вообще ничего! — Обида и злость не давали Варе заплакать, но перед глазами уже все расплывалось.
— Проклятие чувствует, что мы пытаемся его обмануть. Или испытывает нас. Я не знаю. Поэтому ускорение наступает все раньше.
— Я не готова! — закричала Варя.
Хвост сорвал обои. Глаза полыхнули огнем — Куйгорож закрыл их и медленно открыл снова.
— Говори, Варя. Сергей прав: не надо доводить до последнего. Не хватало тебе пожара.
— Что — «говори»? Про перпетуум-мобиле?! Про мир во всем мире? Что?
Куйгорож схватился за дверь и тут же выломал ее.
— Успокойся. Твоя ярость передается мне. Говори.
— Нематериальное — это то, чего нельзя купить. Счастье? Никому не под силу сделать человека счастливым навсегда! Здоровье? Невозможно!
— Говори, я больше не могу.
— Исполнение всех мечтаний? Даже одну мечту — и ту не исполнить!
Куйгорож полыхнул изнутри огнем, пламя перекинулось на сорванные обои, но Варя тут же набросила на вспыхнувшие обрывки плед.
— Говори, Варя! Что я могу для тебя сделать?
— Я хочу, чтобы ты… — Она закашлялась от дыма.
— Любая мечта…
Варя подошла ближе, коснулась рукой щеки Куйгорожа, сквозь которую уже пробивался огонь. Боль пронзила ладонь, но Варя прижалась лишь крепче.
