— Я всегда мечтала о своей семье, о детях. Для нас это невыполнимо, потому что я — человек, а ты — Куйгорож. Но я хочу, чтобы ты об этом знал. И даже будь ты человеком, это вряд ли было бы возможно. Я совершила ведьозкс, но не уверена, что Ведява мне помогла…
Искры полетели в лицо Варе, опалили ей ресницы, прожгли тонкую блузку…
— Стань моей семьей, Куйгорож, вырасти вместе со мной детей, вздрагивай за них каждую ночь, когда они плачут; оставайся им отцом всегда, даже когда они повзрослеют и будут молчать, вместо того чтобы плакать…
Куйгорож закрыл глаза, склонил голову, последний сноп искр вырвался из его груди и… потух.
В доме погас свет. Под ногами торопливо зашуршало, и Варя увидела, как прочь от них, к окну, ползет огромная светящаяся змея. Она скользнула на кухонный подоконник, потом наверх к открытой форточке и устремилась наружу. С обратной стороны стекла замерла, обернулась совиной головой, сверкнула желтыми глазами и растворилась в мартовском воздухе.
Варя посмотрела на Куйгорожа. Он растерянно ощупывал себя, тер потухшие, совершенно человеческие глаза, поднимал ноги, как будто потерял что-то.
— Неужели… получилось? — прошептала Варя.
— Хвост исчез… Как же это? Почему? Ты… ты правда думала, что не можешь иметь детей? Я же не раз говорил, что на тебе нет ни одного алганжея. А если бы был, я бы снял…
— Кажется, разгадка не в этом, Куйгорож. Выходит, я дала тебе выполнимое дело, которое длится всю жизнь! Быть одной семьей, стать родителями. Понимаешь?
В дверь застучали.
— Варенька! Ты жива? — раздался взволнованный голос.
— Жива, баба Рая! — крикнула в ответ Варя. — Это пробки выбило!
— Чем светить-то есть у тебя?
— Есть! — сказала Варя и обняла Гора, своего верного друга, любимого мужчину, отпущенного той, чей взгляд тяжелее свинца, вырванного оттуда, где шумит крона Великого дерева.
Теперь навсегда.
