Когда Илья и его — тогда еще гражданская — супруга Ирина почувствовали, что их семейное планирование затянулось, Кулаев пошел проверяться первым. Когда оказалось, что проблема не в нем, он решил скрыть это от Ирины, надеясь, что природа со временем возьмет свое. Когда Ирина, тоже втайне от Ильи пройдя расширенный чек-ап, выяснила, что естественная беременность в ее случае из разряда чудес, и рассказала ему все начистоту, чтобы освободить от каких-либо обязательств, Илья… предложил ей выйти за него замуж. Когда после нескольких лет гормональной терапии и безуспешных процедур ЭКО у Ирины началась депрессия, Кулаев и его друг Сергей по очереди дежурили в их квартире. На всякий случай. Когда она снова смогла вести нормальный образ жизни, Сергей привез их на Священную поляну к шимкинскому дубу. Там Ирина загадала желание, не раскрыв его никому, хотя каждый из них знал, о чем именно она шептала в дупле. Повязала ленточку на ветку дуба и оставила игрушку — в дар.
И вот теперь Илья и Ирина ждали рождения первенца, который должен был появиться на свет буквально через пару недель. Когда Кулаев произнес эти слова, его лицо разгладилось, стало светлым-светлым, а глаза увлажнились.
А потом он долго оправдывался, что вторая, «шимкинская», часть его истории может показаться суеверием отчаявшихся, пережитками язычества, глупостью, в конце концов, что Варя вправе не верить в то, во что невольно поверили они, а она сидела, глядя куда-то мимо Ильи, и думала, что не может поверить не во вторую, а в первую часть этой истории. Беременность, наступившая после псевдоязыческого обряда у дуба? Почему бы и нет. Мужчина, который предложил женщине выйти за него замуж, несмотря на выявленное бесплодие? Приторная сказка.
Рассказ о том, как Сергей и Илья сорвались в Шимкино после бури, чтобы проверить, не погиб ли дуб, как решили помочь леснику, она слушала словно сквозь туман и в то же время с полной уверенностью, что так оно и было. Теперь все выстраивалось в стройную логическую цепочку. Все, кроме их похода на реку и контузии. На то, чтобы дожать Илью, искусно заставить сболтнуть что-то еще, у нее не хватило сил. В горле ежился комок невыплаканных слез.
Варя машинально листала заметки, которые сделала по ходу разговора, и перед глазами у нее расплывались неаккуратные каракули:
Варя поймала себя на том, что перестала дышать. А что, если что-то произошло вовсе не на реке, а в лесу или даже на самой поляне? Что-то, из-за чего Илья частично потерял память, а Сергей попал в беду или погиб? И если так, то где в этот момент были лесник и Павел? Что видели? И чего недоговаривают? Она утерла остатки слез, повертела в руках телефон и набрала Кулаева.
— Я как чувствовал, что это не последний наш разговор за сегодняшний день, — сказал тот вместо приветствия.
— Илья, а как давно были знакомы Сергей и лесник? И нет ли возможности поговорить с зятем Ивана Трофимовича — этим самым Павлом?
— Вы едете в Шимкино? Точнее,
