Илья не только согласился сопровождать Варю в Шимкино, но и вызвался отвезти ее туда на своей машине. Вариной маме такой поворот событий пришелся по душе: дескать, не совсем дочь рохля, раз мужика на извоз раскрутила. Если бы еще неженатого — даже б в ладоши похлопала. Возможно, поэтому настроение у мамы с самого утра было приподнятым. После завтрака она тихонько напевала на кухне, а потом с мечтательным видом листала на диване старый фотоальбом и время от времени вздыхала.
После пятого или шестого вздоха папа не выдержал.
— Ты нам что-то хочешь сказать, Лидусик?
Мама посмотрела на него поверх очков, бережно закрыла альбом и лишь после этого удостоила ответом:
— Если б хотела, то сказала бы. У женщин должны быть свои тайны. Да, Варюш?
Варя, жевавшая бутерброд, чуть не поперхнулась.
— А я-то тут при чем?
— Как это? Ты мне очень нравишься в образе сыщика! Сплошной таинственный флер! Едешь в мистическую деревню с мужиком, у которого отбило память, искать другого мужика, который пропал!
— Мам…
— Даже не спорь! Тебе очень идет! — полушутя-полусерьезно отмахнулась мама. — И чтоб нашла этого Тумайкина!.. Слушай! — Она заговорщически наклонилась через стол. — Может, он тоже потерял память и бродит там где-то?
— Все это время?
— Ну а что? Поселился у какой-нибудь одинокой бабушки. Рубит ей дрова, топит печь. Ничего не помнит, а той только того и надо.
— Лид, ну какие дрова? Какая печь? Мы в каком веке живем? — Папа закатил глаза.
— А вот не знаю. Минимум половина нашей страны непонятно в каком живет. Топят дровами до сих пор! П
— Так, я пошла за сумкой. — Варя с преувеличенной поспешностью посмотрела на часы и залпом выпила оставшийся чай.
— Я тебе помогу! — вскочила мама.
Папа хмыкнул. Варя на секунду остановилась, вжала голову в плечи и пошла в свою комнату. Все яснее ясного: маме любопытно посмотреть на Илью. Теперь можно начинать молиться, чтобы она не ляпнула ничего лишнего и не подорвала его доверие.
Чемодан Варя решила оставить дома. Мало ли какие в этом Шимкине дороги. Еще не хватало колесики сломать. Да и вещей много брать не стала. Распределила самое необходимое между спортивной сумкой и рюкзаком. Предложат — останется в Шимкине буквально на пару дней.
Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.
— Доброе утро, Варя, у вас какой этаж? — протараторил в трубку Илья.
— Десят… А вам зачем?
— Тут внизу в подъезд как раз заходили, я тоже просочился и теперь стою у лифта, поднимусь сейчас помочь с багажом.
— Не надо, я сама спущусь! — прокричала Варя, но Кулаев успел положить трубку.
Варя застегнула сумку, закинула на спину рюкзак и выскочила в коридор.
Там уже дежурила мама.
— Какой воспитанный молодой человек!
— Мам, ты только не сболтни чего, очень прошу! Я вам ничего не рассказывала, ясно?
— Да я вообще молчать буду, не мельтеши! — Она отперла замок и толкнула наружу входную дверь. — Ой, здравствуйте! Заходите!
Илья принес с собой атмосферу радостной и деловитой суеты.
— Так, путешественница готова? Отлично! А вы Варины друзья? А-а-а, родители? Здравствуйте-здравствуйте! А я думал, она неместная, у друзей остановилась. А я-то ей вчера про «медвежью лапу» рассказывал. Эх! А вы, Варя, чего же не признались, что родом из Мордовии?
Варя не успевала даже придумать ответ на каждый из его вопросов, начинавшихся с недоуменного «а».
— Скрытная она у нас. Все других расспрашивать горазда, — изрекла мама.
Краем глаза Варя заметила, как папа толкнул ту локтем.
— Ну, мы поехали. — Ничего умнее Варе в голову не пришло. Она зашнуровала кроссовки и двинулась к выходу.
— Ой, а вы когда обратно-то теперь?
Варя и Илья переглянулись.
— Я сегодня же вечером вернусь. У меня жена вот-вот родит, я надолго не могу ее одну оставлять. Варя, если захочет, может со мной назад.
— Сомневаюсь, что вам за полдня удастся найти пропавшего друга. Так уж и скажите, что боитесь там долго находиться. — Мамино лицо выглядело теперь так, словно она проглотила дохлую муху.
Варя буквально вытолкала наружу Илью, принявшего ее сумку.
— Я, скорее всего, задержусь на пару дней. Позвоню!
— А как же ты там одна будешь? — Мама высунула голову на лестничную площадку.
— Уверен, ваша дочь не пропадет! — крикнул уже из лифта Кулаев.
Варя поежилась. Игра слов — осознанная или нет — показалась ей мрачной.
