Общаться с местными, как она планировала, настроения тоже не было. В голову лезли самые дурацкие мысли. Испортит ли она резюме своей души пунктом о совершении мистического обряда, пусть и без убиения невинного петуха? Заставит ли ее знахарка-ящерица раздеться догола во время обряда? Не простудится ли она ночью? Почему она, образованная женщина, сразу не рассмеялась в лицо Тамаре? Ах, ну да, к дубу-то образованная женщина сходить планировала. Если обряд подействует, он распространится конкретно на них с Русланом или же на нее и любого другого мужчину? И как долго эта штука — заговор, пакт или что там окажется на выходе — работает? Чтобы проверить действие этого обряда, надо же снова «попробовать», а если они с Русланом временно решили пожить порознь, то как они это сделают?
Варя начала прокручивать варианты: можно позвонить Руслану после триумфального выхода статьи и предложить вместе отпраздновать успех. Но тут загвоздка: надо, чтобы именно успех, а его может и не быть. Варя вздохнула. Или она возьмет и приедет к нему с бутылкой шампанского. Открытой. Уже немного пьяная. В платье, похожем на поляну цветов. Нет, в обтягивающем, деловом. Он увидит ее и сразу захочет «попробовать». И ни успеха не надо, ни вообще ничего. Просто прислониться к двери и туманными глазами посмотреть на него… Варя потрясла головой, как будто желая скинуть с себя морок. Опять она в деталях продумывает свое унижение. Зачем?
Все эти вопросы были ничем по сравнению с тремя другими, самыми главными. Она изо всех сил старалась не дать им оформиться в слова, потому что сказанного — даже в голове — не воротишь. Потому что на вопросы, заданные словами, надо будет искать ответы, и тоже — словами.
И все-таки эти вопросы — незваными сорняками — проросли в ее сознании.
Нужен ли ребенок Руслану?
Нужна ли Руслану она сама?
Нужен ли ей самой Руслан?
От ужина Варя отказалась. Из-за волнения кусок в горло не лез, да и сидеть за одним столом с Павлом ей не хотелось. Тамара выделила ей для ночевки спальню дочери, отдыхавшей в детском лагере. Варя устроилась с ноутбуком за письменным столиком, чтобы хоть немного привести в порядок мысли, но постоянно отвлекалась то на надписи на учебниках, то на кукол, смотревших ей в спину с тумбочки. Тамара тоже вносила суету: периодически заглядывала в комнату, приносила травяной чай, интересовалась, не надо ли гостье еще чего-то. В десять вечера вновь появилась и велела Варе собираться. Павел наконец-то ушел «погудеть с мужиками», и путь к Метьказ был открыт.
Тамара так искренне радовалась предстоящему приключению, что ее воодушевление передалось Варе, придя на смену рассеянному оцепенению.
— Волосы-то у тебя какие, вот богатство! — восхитилась Тамара, увидев рассыпавшуюся по плечам Вари копну.
Из дома они выбежали хихикая, как две подружки. Сонная Леська, смешно свесив уши, вышла их проводить.
— Паше ничего не говори, поняла? Смотри у меня! — погрозила Леське Тамара, запирая дверь на замок.
Дневная жара спала, воздух стал освежающим и пряным, как стылый травяной чай.
— Метьказ — нормальная баба. Даже почти не странная. Но во время обряда может начать так бормотать жутко — ты не пугайся. Ну и если что-то такое увидишь — не ори. Потом спросишь у нее, она разъяснит.
— Ты так говоришь, как будто сама на таком обряде побывала.
— Сама не была, но девчата рассказывали.
— У вас тут прямо клиника репродуктивного здоровья, — хмыкнула Варя.
Возле дома Метьказ Тамара остановилась.
— Отсюда сама. Тут уже твой путь начинается.
— Даже не зайдешь? — Варя схватила Тамару за руку.
— Нельзя.
— Что-то я боюсь.
— Это нормально. Ничего, Метьказ тебя сейчас заболтает! Иди уже! — Она подтолкнула Варю вперед.
Метьказ открыла дверь раньше, чем Варя успела постучать, и провела гостью через крошечный коридор в комнату, одновременно служившую и кухней, и гостиной. Справа от входа стояла печь, слева — газовая плита с духовкой. Варе тут же стало любопытно, рабочая ли печь и как часто ей пользуется хозяйка. На столе что-то лежало под полотенцами. Метьказ расторопно выдвинула для Вари табурет. Прежнее, иронично-деловитое, выражение лица знахарки сменилось задумчивым и сосредоточенным.
— Я тоже волнуюсь. — Она поймала взгляд Вари и погладила ее по плечу.
— Я думала, вы уже привычная.
— Если б к этому можно было привыкнуть… И потом, нам с тобой сегодня придется на другое место идти, где я давненько не бывала. Обычно я девчат вожу на удобный речной бережок неподалеку от лесничества, но там же теперь Иван Трофимович денно и нощно рыщет, ума не приложу почему… — Она выразительно взглянула на Варю. — Тамара просила, чтоб он ничего не знал.
— Это далеко? — Варя поежилась, посмотрев в темное окно.
— С полчасика. На велосипедах. На лесное озерцо съездим.
— На велосипедах? Ночью? Прямо в лес?
— Погоди тарахтеть! Чего засуетилась? А вообще, пора нам, нечего рассиживать… — Она задумалась и засобиралась.
Вытащила старенький рюкзак, положила в него завернутые в полотенца мисочки.
— Ты повезешь.
— Я ведь… на велосипеде… не очень.
