Варя прикрыла рукой губы, с которых сорвался вздох изумления, и застыла. На нее смотрел золотоглазый юноша со светлой нежной кожей, густыми темными бровями и крупноватым носом с легкой горбинкой. Исчез совиный клюв, перьев на голове почти не было, а те, что остались, теперь лежали, точно длинные прядки, меж коротких волос.
— Принц! Тетя Варя! — крикнул детский голос, и со стороны дороги к ним бросилась пухленькая девочка с растрепавшейся косичкой. Следом неслась крупная белая собака. Варя в недоумении переводила взгляд с преобразившегося Куйгорожа на девочку с собакой.
Девчушка добежала до них и по очереди обняла. Потом в изнеможении опустилась на землю и спросила:
— Тетя Варя, твой жених — принц с хвостом?
Теперь она узнала ее, милую девочку из поезда «Москва — Саранск», но ничего не успела ответить, потому что белая собака поставила лапы Варе на плечи и повалила ее на траву.
— Леська! Танечка! — Она тщетно уворачивалась от мокрого языка алабая. — Как вы тут оказались?
— Меня унесла эта птица! Я с бабушкой в гостях была. Птица позвала меня играть, я и вышла за калитку… — У Танечки дрожали губы.
— Вот подлый монстр!.. А Леська?
— Она сама нашла меня, а потом привела к вам. Собственный нюх меня почему-то подвел, — виновато сказал Куйгорож. — Без собаки я бы вас намного дольше искал.
— Я знаю, почему у тебя стал хуже нюх, — ответила Варя, наконец высвободившись из-под Леськи. — Ты стал принцем!
— Да что вы придумываете-то! — крикнул вдруг Куйгорож, и его глаза покраснели. — Какой я вам принц с такой мордой?!
— Приказываю тебе добежать до любой лужи и посмотреть на свое отражение! — улыбнулась Варя.
Куйгорож прижал ладони к лицу, потрогал нос. Попятился, развернулся и помчался к дороге.
Варя, Куйгорож с Танечкой на спине и Леська шли не больше получаса, когда из-за поворота чинно выехала торжественно-белая Пферда. Сергей ругался и дергал за поводья, но Пферда вышагивала с невозмутимым достоинством. Завидев их, он спрыгнул с козел и побежал навстречу. Первой его облобызала Леська.
— А ты тут откуда, а? Это ж Тамаркина, лесниковой дочки, собака! Ты моя хорошая! Ты моя девочка! — трепал он Леську. — Живые! Че вас как много-то стало? А некоторых прямо не узнать! — сказал он, внимательно разглядывая Куйгорожа. — Ты в салоне красоты успел побывать? Жених женихом, обалдеть!
— Сергей, не до шуток! — Варя обняла его. — У нас тут ребенок в полуобморочном состоянии. — Она показала за спину Куйгорожа.
— Откуда привели-то всех? Давайте ее в телегу, тут вода, сухарей еще немного осталось, залезайте. Пферда! Ну-ка, стой, тварюга ты непарнокопытная! То еле тащится, то остановиться не может! — выругался Сергей, хватая поравнявшуюся с ними лошадь под уздцы.
Куйгорож похлопал Пферду по шее.
— Устала! Гоняем ее туда-сюда.
— Позаботься, пожалуйста, о Пферде, — попросила Варя, снимая с него сонную Танечку. — А я малышку во что-нибудь переодену и покормлю.
— Ты гляди: прямо семейная идиллия у них! — развел руками Сергей.
Варя пристально на него посмотрела.
— Прости, Варь, — он примирительно поднял руки. — И спасибо.
— На здоровье. Надеюсь, что я об этом не пожалею.
— Если ты про самогон, то я случайно хлебнул. Я же не алкаш, Варь…
— Принеси мне, кстати, остатки самогона — ладонь обработать.
Варя усадила девочку в телегу, помогла снять грязную одежду и надела на нее одну из сухих рубашек, которые подарили в Нешимкине. Танечку затрясло — видимо, от утренней мороси и нервного перенапряжения.
— Ее бы в горячую ванну, — задумалась Варя, укутывая малышку в спальный мешок.
— На реке, говорят, хорошие баньки стоят, — услужливо подсказал Сергей.
— Долго туда еще?
— Если Пферда поторопится, то часа два. Мы вчера совсем немного не доехали… То есть не «мы», а я и эта… ведьма. — Сергей густо покраснел.
— Дайте мне час, чтобы напоить и накормить Пферду, и поедем, — отозвался Куйгорож.
Танечка отогрелась, наелась сухарей и почти сразу заснула под мерный стук копыт. Леська растянулась рядом. Куйгорож что-то тихо напевал, сидя на козлах, Варя свернулась буквой С возле Танечки, прильнувшей к ней во сне, а Сергей прислонился к одной из сумок и свесил ноги с телеги. У Вари слипались глаза, но Сергей так часто оборачивался и сверлил ее взглядом, что она не выдержала и ругнулась:
— Хватит на меня пялиться! Не в музее.
— Варь, мне так стыдно… Ты точно прощаешь меня? За все это… ну за…
— Свинство? — прыснула Варя. — Ой, прости… это… нервное, — еле выдавила она в приступе хохота.
Сергей закрыл ладонями лицо и тоже затрясся.
— А как… как ты, кстати, понял… что я — не я?
— Ты ко мне грязно приставала.
— Прямо-таки грязно? А ты что? Не захотел? — От смеха у Вари потекли слезы.
— Очень уж ты была жаркая — это раз…
— Костерок подействовал, ага.
— Панар снять отказалась — это два. Хотя… хотя это, наверное, не раз и два, а два и три. — Лицо Сергея вдруг приняло серьезное выражение.
— А что же тогда «раз»? — Варя тоже перестала смеяться.
— Ты… то есть Варда… слишком легко распрощалась с Куйгорожем. Настоящая Варя бы так не поступила. Не променяла бы его на меня.
