— Ты мне спасибо должна сказать, вообще-то. Ладно. — Он махнул рукой, повернулся и направился назад в баню.
Алена опередила его и, показав кулак, хлопнула перед носом дверью. Через пару минут она снова вышла — уже одетая. Куйгорож несмело шагнул через порог.
Банява сидела на скамейке и гладила Варю по голове. От каждого ее прикосновения та вздрагивала.
— Уйди, матушка, ей же страшно! Неужели не видишь?! — возмутился Куйгорож.
— Я ее спасла. Чего ей меня бояться?
— Непривычная она еще, — уклончиво ответил Куйгорож.
Про то, что вообще-то они вместе ее спасли, он не стал говорить.
— Той, другой женщины алганжей был. Не твоей хозяйки.
— Знаю. Варю и Танечку я давно проверил. Чистые были.
— Сильный попался. Не смогла сразу прибить. Видать, давненько ее сосет. Болела товарка-то твоя, а? — Она наклонилась.
— Опухоль у нее была, — едва слышно прошептала Варя. — Алена только что мне рассказала… Она поэтому здесь и осталась. Чтоб время выиграть, пока люди не придумают лекарство. Пожить подольше…
— Ну, теперь долго проживет! — засмеялась Банява.
— А мне три дня осталось. Даже меньше… — в Варином голосе задрожали слезы.
— Не говори глупостей! Сходим в Тоначи. Всё узнаем, — перебил Куйгорож.
Варя повернулась к нему и тут же отвела взгляд.
— Ты почему голый?
— Кто бы говорил.
Варя спохватилась и поспешно прикрылась полотенцем. Банява рассмеялась, хлопнула в ладоши.
— Оставлю я вас. Пошепчитесь-помилуйтесь, — хихикнула она. — Как содыця явится, пусть позовет. Приду.
Банява выскочила наружу, взвизгнула. Послышался всплеск. Видно, прыгнула в реку. Варя поправила полотенце. Куйгорож взял с лавки какую-то мокрую тряпку, обернул вокруг бедер и повернулся к Варе спиной, чтобы не смущать. Остаться или выйти?
Варя прочистила горло. Куйгорож попереминался с ноги на ногу и выскользнул за дверь.
В ожидании знахарки Куйгорож несколько раз подтапливал баню. Пустил попариться Сергея. Помылся сам, потеряв половину змеиной чешуи, еще остававшейся на плечах и внизу спины. Теперь там розовели пятна молодой гладкой кожи. Танечка повыдергивала из его волос несколько перьев, воткнула их себе в «колосок», заплетенный Варей, и прыгала во дворе, видимо, копируя подвиги своего кумира. Куйгорож хохотал и подыгрывал ей, изображая то ли спасаемую Варю, то ли саму Танечку. Варя невольно любовалась его гибким торсом, слегка заостренными, возмужавшими чертами лица. Не будь у него хвоста, теперь Куйгорожа можно было бы принять за статного двадцатилетнего парня. Сидел ли он или ходил — его тело словно перетекало из позы в позу. Двигался совозмей так бесшумно, что она вздрагивала каждый раз, когда он вдруг оказывался подле нее. И чувствовала, как краснеет.
Ближе к вечеру Варя начала то и дело поглядывать на небо. Измеряла пальцами расстояние от солнца до горизонта, как учили ее на экостанции, чтобы прикинуть, сколько остается до захода и когда закончится четвертый из семи отведенных ей дней. Волнение перед предстоящей остановкой сердца за счет сомнительных средств народной медицины только нарастало. Да и остальные вели себя странно. Балагур Сергей вдруг замкнулся, перестал шутить и отсиживался на заросшем сорняками огороде под старой яблоней. Алена то громко смеялась, то затихала и украдкой щупала грудь. Пару раз она выходила во двор и о чем-то спрашивала Куйгорожа. Варя догадывалась о чем, но молчала. Возвращалась Алена задумчивая, с блуждающей по лицу растерянной улыбкой. Леська загрустила, положила морду на передние лапы и следила глазами за играми Куйгорожа и Танечки, которая к вечеру раскапризничалась.
После позднего ужина, когда Варя решила, что ждать содыцю уже не имеет смысла, в дверь наконец-то постучали. Люкшава — совсем юная, на вид не старше двадцати лет, полненькая, гладкая, будто испеченная из сдобного теста, с темными глазами и широкими скулами — была полной противоположностью шимкинской Метьказ.
Варя сразу стушевалась. Весь день она только и молила, чтобы знахарка побыстрее пришла и переправила ее в Тоначи. Теперь же Варю взяла оторопь. Такая молодая… Справится ли? Обе так и застыли на пороге, разглядывая друг друга. Выручил Куйгорож, который пригласил Люкшаву за стол — поесть и перевести дыхание.
— Вы сами ужинали? — спросила Люкшава.
— Совсем немного, — призналась Варя. — Кусок в горло не лез. Не каждый день приходится… ну… временно умирать.
— Это хорошо, что мало ели. Потом легче будет отходить, — одобрительно качнула головой Люкшава.
— Как от наркоза?
— Вроде того.
— Вы изучали медицину, да? — обрадовалась Варя. — Где?
— Нигде. Я здесь родилась, не пришлая. Так что этих ваших медицинских училищ и в глаза не видала, — хохотнула Люкшава. — Что могла, переняла от матери. Та — от бабушки. Знахарство у нас — дело семейное. А про остальное вон от его отца, Митрия Михалыча, знаю. — Она кивнула в сторону Сергея.
Тот только хмыкнул. Варя тут же вспомнила, как хорошо отзывался Дмитрий Михайлович о знахарке из рыбацкой деревни.
— Если не доверяете, я могу уйти. — Люкшава поджала губы.
— Что вы, я просто… переживаю, — начала было оправдываться Варя.
