Куйгорож ткнул клювом в кнопку лифта, и сверху что-то защелкало, загудело. Обычно Варя поднималась по лестнице… Стоп. Раньше и лифта никакого не было. В трехэтажке-то. Варя лишь мечтала о нем: зашел — и как в кино, едешь со стаканчиком кофе наверх, а рядом с тобой — какой-нибудь симпатичный клерк из соседнего офиса. Говорит «хэллоу» или там «гутен таг», раскланивается и выходит, оставляя напоследок многозначительную улыбку. Теперь лифт был. Именно такой, о каком она мечтала. Неужто такой подарочек от Тоначи лично для нее? Кому-то — зеленую гору, кому-то — карусель, а Варе — голливудский лифт. Она горько улыбнулась своему отражению.
Куйгорожу лифт понравился. Он так и этак крутился перед зеркалом, топорщил перья на голове, расправлял огненные крылья, с явным наслаждением вонзал когти в красный ковровый настил.
Когда створки лифта открылись на верхнем этаже, оба с опаской вышли наружу. В коридоре было чисто и пусто. Только в каком-то из кабинетов слышались плеск воды и металлическое поскрипывание. Куйгорож и Варя переглянулись и, не сговариваясь, направились на звук.
Она узнала ее сразу. Баба Люда умерла три года назад от пневмонии. Кашляла, а все равно продолжала убирать в офисах. Все повторяла: «Я же на сдельной». Заодно ухаживала за цветами, хотя в ее обязанности это не входило. Когда бабы Люды не стало, растения завяли. Собственно, именно так в редакции и узнали о ее смерти. Кто-то посетовал на пыль и на то, что в горшках земля как камень, а Львовский мимоходом бросил в ответ, что уборщица сама уже как две недели в земле.
И вот теперь юная гибкая Людмила с упоением намывала полы в пустых кабинетах копии редакции в Тоначи. Смахивала пыль с мониторов и клавиатур, к которым никто не прикасался, но однажды непременно прикоснется — иначе зачем они здесь? Развела на окнах целый ботанический сад, который пока мог радовать только ее.
— Варенька, ну наконец-то! — белозубо улыбнулась она и тут же сама себя одернула: — Ой. Я имела в виду: что же ты так рано?
Варя хотела было сказать, что она только на минуточку, но спохватилась, вспомнив совет водителя маршрутки. И лишь пожала плечами. Мол, так получилось.
Уборщица прислонила швабру к стене, засеменила навстречу Варе и по-матерински прижала ее к себе. Варя почувствовала прикосновение, но ни тепла, ни холода от ее тела не ощутила.
— Я ведь все рабочие места держу в полном порядке, — с поспешной деловитостью сообщила Людмила, отстраняясь и утирая глаза. — Птица у тебя красивая. Как оранжевая королевская лилия. А я вот как-то вспоминала тебя, когда твой стол протирала. Как знала, что ты именно сюда придешь. Ты такая ответственная, преданная своему делу. Не думала, конечно, что так скоро. Жаль, молодая совсем… — Людмила вела их по коридору и не унимаясь говорила, говорила.
В офисе все было ровно так, как если бы редакция ушла на обед, а Варя вернулась первой. Груды бумаг на столах, цветные стикеры на компьютерах. На Варином столе царил привычный хаос, но ни на мониторе, ни на клавиатуре не было ни пылинки. Сзади, на пробковой доске с вырезками и записками, красовался портрет Руслана. Варя подошла ближе и с внутренним удивлением стала его рассматривать. И чем он ее взял? Почему понравился? Зачем повесила его на всеобщее обозрение? Какая пошлость и глупость…
— Недавно это фото упало. Я его обратно прикрепила, — отчиталась Людмила.
— Спасибо, но не стоило. Я сама его сорвала. — Варя вспомнила, как сдернула снимок, даже не потрудившись вытащить кнопку. От места прокола до самого края протянулся рваный зигзаг. Это было в тот день, когда Руслан позвонил ей, чтобы предложить «немного пожить порознь».
— Ты это… не из-за него случаем? — понизив голос, спросила Людмила.
— Не-е-ет, что вы! Он такого точно не заслуживает.
— Никто не заслуживает. Никто, — одобрительно закивала Людмила.
Куйгорож сцапал фотографию и пробил в ней клювом дырки вместо глаз.
— Это уже чересчур, — одернула его Варя, но совозмей с размаху ударил еще два раза. Теперь на лице Руслана появились две дополнительные дырки — вместо носа и вместо рта.
— Ак! — изрек он на птичьем, что, видимо, должно было означать что-то типа «так ему».
Людмила прикрыла ладонью рот и прыснула.
— Ох, хорошо, что вы тут появились! Ну, для вас это горе, я понимаю. Извини, что опять ляпнула. Просто мне так одиноко. А с вами сразу даже как-то светлее стало. — Ее глаза снова увлажнились.
Варя погладила Людмилу по руке.
— Вы тут совсем одна?
— Да нет. Главный тоже тут. Ну и к нему ходят иногда всякие.
— Главный редактор? Львовский? А он-то когда успел?..
— Да не-е-ет, который до него был. Скалкин. Ты его, наверное, и не застала.
Варя вспомнила блеклую фотографию с черной лентой наискосок на доске почета.
— Не застала.
— Тогда пойдем знакомиться?
— Да-да, конечно, сейчас… Можно только еще один вопрос? Это все, — она широким жестом обвела оргтехнику, — работает?
— Разумеется, — как-то обиженно ответила Людмила. — А ты включи свой компьютер-то, включи!
Варя нажала на кнопку, и через несколько секунд на экране появилась знакомая заставка.
— Интернет тоже есть?
