— Редакция! Мне надо в редакцию! — перебила Варя. — Вы сейчас сказали про цену, и я вспомнила! Я ж в редакцию на автобусе ездила, чтобы не опоздать. А обратно экономила — шла до метро пешком.
Куйгорож по-петушиному раскрыл крылья и заухал.
— Сразу бы так! — Водитель шустро завел двигатель.
— Раз я вспомнила, куда мне, я там найду того, кто мне нужен?
— Вполне возможно. Если еще десяточку накинете, я вас даже подожду и обратно отвезу. — Он почему-то внимательно посмотрел на Куйгорожа.
Совозмей покряхтел, покашлял и выплюнул еще одну монету.
— Ишь, запасливый какой! Давай-давай, сюда ее!
Маршрутка резво покатилась по улицам. Редкие пешеходы тут же исчезали в тумане, встречных машин почти не попадалось.
— Здесь всегда так… пусто? — спросила Варя, не отрывая взгляда от городского пейзажа, так сильно напоминавшего московский.
— Вообще-то, нет. Ты, видимо, не очень-то любила… любишь Москву?
— Почему же? Мне нравилось. Нравится.
— Разве это «нравится»? — Водитель покрутил головой по сторонам. — Со скуки помереть мне уже нельзя, но, будь я жив, точно бы тут загнулся.
За окнами мелькали однотипные многоэтажки, понуро бултыхали по рельсам трамваи, слепым взглядом смотрели окна супермаркетов, пунктов выдачи заказов и круглосуточных магазинчиков, расположившихся на нижних этажах жилых домов. Казалось, кто-то смешал в одной картинке несколько знакомых Варе столичных кварталов, десятки проделанных ею маршрутов от метро до автобусной остановки, от остановки — до работы. Или наоборот.
— Хотите сказать, это моя загробная версия Москвы? — спросила Варя, хотя заранее знала ответ.
— Ну, или твоя, или этого вот — огнедышащего. Хотя вряд ли его, — хмыкнул водитель.
— Если бы я прямо сейчас на самом деле угорела в бане и умерла, то оказалась бы тут?..
— Или в месте, очень похожем на это.
— А вы?
— Что я?
— Вы не тут живете? Ну, пребываете…
— Я? Не-е-е. Я здесь сегодня просто работаю.
— Вы перевозчик душ?
— Я водитель маршрутки, которая возит души.
Варя с содроганием уставилась в унылую хмарь за окном. Вот такое, значит, она нажила себе Тоначи. Метро, остановки, маршрутки. Полупустые туманные улицы. Последнее, наверное, потому, что людей она всегда старалась не замечать. В транспорте было удобно прятать глаза в телефон. На улице — если не шел дождь или не валил снег — тоже. Дом — работа — супермаркет — дом. Метро — маршрутка — метро. Получите, распишитесь — что заказывали, то и прислали.
Выходит, в очереди на эскалатор каждый видел свое не просто так. Парень в костюме явно ехал на любимую работу. Девушка в бабушкином платочке — на какую-то чудесную гору, ведомую только ей. Девочка же издали углядела карусель, которую, видимо, обожала при жизни…
А что же она, Варя? И не любит ничего по-настоящему? Не видит, не чувствует… Еще живая, а влачит существование, как в Царстве мертвых.
Как бы ни хотелось, невозможно было отвести глаз от окна. Смотри, запоминай. Вот так, вот в этом ты и жила.
Маршрутка свернула на боковую улицу и завиляла на поворотах. А вот и здание редакции. Приземистое, вытянутое в выцветший желтовато-зеленый трехэтажный прямоугольник. Водитель мягко затормозил у крыльца с почти вертикальным пандусом. «Американская горка» — так называл ее Львовский, насмехаясь над тупой исполнительностью строителей. Зимой какой-то шутник тайно заливал пандус водой, и самые смелые коллеги на перекурах катались с крыльца в сугроб.
— Чего сидим? У вас времени, что ли, воз?
— Да-да, конечно, — закивала Варя и вышла вслед за Куйгорожем. Прежде чем подняться по лестнице, она обернулась: — А тот, кого я ищу, точно там будет?
— Откуда мне-то знать? — Водитель почти возмущенно развел руками. — Если нет, придумай, как найти. Я вас тут жду.
— Мы здесь примерно на два часа…
— А сколько уже прошло?
Варя посмотрела на часы Люкшавы.
— Сорок минут. Ну, местных.
— Тогда буду ждать вас полтора часа. Вернетесь позже — уже не будет смысла везти обратно. Не успеете.
Когда Варя взялась за ручку входной двери, водитель окликнул ее:
— Эй! Слышь? Совет вам дам бесплатный: не распространяйтесь, что вы тут временно.
Пустой холл отозвался на Варины шаги глухим эхом. Она ожидала увидеть кругом пыль и разруху, как в фильмах, где герои попадают в давно заброшенные здания, но полы оказались идеально чистыми. На подоконниках зеленели пышные комнатные пальмы, бело-розовой роскошью цвели орхидеи. Интересно, цветы просто так растут или им тоже надо было погибнуть от руки нерадивого хозяина, чтобы попасть в Тоначи?
