«Остановись, дядя!» — приказываю самому себе. Помогаю девчонке выкатить большой чемодан из гардеробной. Хватаюсь рукой за массивную черную ручку и машинально прихватываю пальцы Оливии. Она ойкает от легкого зажима. Хочет отойти в сторону. Но вместо этого трется сиськами о мою грудь. Я вроде тоже хочу пропустить, но стою на месте как вкопанный. Ощущаю запах. Нежный такой. Молочный. Ненавязчивый. Но хрен забудешь. Чувствую жар тела. И даже пошевелиться боюсь. Только бы не вспугнуть!
Оливия поднимает на меня наивные, чуть раскосые глаза, и я теряюсь. Впервые в жизни!
Так и стоим. Играем в гляделки. Но в сторону не отступаем. Ни я, ни она.
«Ее, как и меня, штырит», — осознаю на инстинктах. И прихожу в себя от зычного голоса Ефима.
— Ант, ты где? У нас проблемы!
— Как бомба? — выдыхаю в ужасе.
— Ну как! — разводит руками. — Обычное дело. Прицепили блин под днище Миника. Двигатель завели и жахнуло б.
— О, господи! — опускаюсь на диван. Сворачиваюсь в три погибели. В голове моментально прокручивается фильм ужасов. Вот Лайма вместе с Дамиром собралась ехать в поликлинику, или в парк…
«Я могла лишиться их обоих!» — инстинктивно оборачиваюсь на проем с аркой, за которым находятся детская и спальня Лаймы.
— Даже ребенка не пожалели бы, — лепечу, утирая слезы.
— Да я сам не пойму, кто такой упоротый выискался, — вздыхает Федор Николаевич. — Ладно, Оль, не раскисай, — добавляет мягко. — И без охраны не ходи. Лады?
— Д-д-да, — зубы выбивают рэп от страха.
— Ты собралась? Надо ехать. А то еще заловят нас тут…
— Кто?
— Да ну откуда я знаю, — тяжело выдыхает Анквист. — Видимо, товарищи серьезные нам в бошки целятся. Ну да я разберусь, Оль. Не парься. Или есть что сказать? — смотрит на меня строго.
— Н-н-нет, — снова блею как дурочка. Если уж Лайма ничего не рассказала, то я тем более должна держать язык за зубами. Да и откуда у наших родственников столько ресурсов?
Явно не они мстят. Мы им живые нужны. Что я, что Лайма…
Особенно, я. Кровь стынет в жилах, стоит только подумать.
— Оль, шевели булками, — отдает распоряжение Федор и, как обычно, утыкается носом в телефон.
Заскакиваю в ванную, умываюсь холодной водой и пристально рассматриваю себя в зеркале. Бледная, перепуганная… Но сейчас это нормально.
Вернувшись в спальню, складываю в чемодан свой небогатый гардероб, беру с полки несколько вещей Лаймы. Черные джинсы-скинни, свитер с блестками и несколько платьев. Утыкаюсь носом в самое любимое. Длинное черное с красной полосой по подолу. Ноздри щекочет знакомый и родной запах. Безумно взрывные духи от Эсеншиал смешиваются с марокканским маслом для волос. Микс свеже-пряного древесного аромата и шоколада с ванилью. Так пахла моя сестра.
Ассоциативная память срывает все замки и затворы с черного ящика, запрятанного в дальние закоулки сознания. Все то, что я тщательно прятала в последние годы, всплывает на поверхность, из всех щелей рвется наружу.
«Лайма, родненькая моя! — реву, прижимая к лицу платье сестры. — Как я без тебя? Я же не справлюсь!»
«Держись Федьки», — словно наяву слышу голос сестры. А из соседней комнаты доносится рев Дамира.
— Мама-мама, хоцю к маме!
Подрываясь с места, на ходу вытираю слезы и бегу к племяннику.
— Тш-шш, мой хороший, — уговариваю, взяв малыша на руки.
— Мама моя? — моргает Дамирка заплаканными глазками.
— Что опять? — испуганно уточняет Федор, заглянув в комнату. И добавляет мрачно. — Все, Оля. Едем, пока ветер без камней.
— Что-то еще случилось? — охаю я.
— А тебе мало? — жестко бросает он. — Готова? В ближайшее время мы из Михайловки никуда не выезжаем. Поняла?
— А как же университет? — мямлю я. — Меня отчислят…
— Забудь, — гневно рыкает Анквист и, словно сжалившись надо мной, поясняет. — Сейчас время стремное какое-то выдалось. Накал спадет, и я порешаю.
По дороге в Михайловку мы заезжаем в церковь. Маленькую, белую. С фресками на фасаде и золотыми куполами.
— Тут мой одноклассник служит. Отец Илья, — поясняет Федор, помогая мне выйти из машины. Забирает у меня из рук Дамира и командует в своей невыносимой манере. — Иди. Хоть свечку за сестру поставь. И за упокой псалом закажи. Пусть дней сорок отчитывают. Лайме там пригодится, — поднимает хмурый взгляд к небу.
— А вы? — тяну испуганно. Мрачный Федор Николаевич внушает мне дикий ужас. Его боюсь, а еще больше — реакции своего тела. Когда около гардеробной на него напоролась, испугалась сильно. Кровь, казалось, сейчас закипит в венах, а дыхания не хватит даже на простой вздох. Просто сил не останется.
Большой сильный мужчина подавляет меня. Заставляет вжимать плечи и блеять, как последняя придурашка. Гипнотизирует меня властным голосом до икоты. А когда прикасается, словно разряд проходит по телу.
Хочу его игнорировать, но умом понимаю — ничего у меня не получится, как ни старайся.
— Оль, ты чего застыла? Шагай, — снова раздается над ухом новое указание. — А мы с Дамиром в скверике погуляем, — решает новоявленный папаша.
Вот только ген пальцем не раздавишь. Мой племянник такой же! Ему на папин авторитет плевать. Он у нас главный начальник.