— Мы — сироты, — твердо стою на своем. — А у моего племянника есть отец. Большая семья, — вру зачем-то. — Они нас к себе взяли.
— Хорошие люди? — настороженно интересуется Денис. — Тебя там не обижают? Может, мне приехать?
— Нет, сейчас не получится, — выхожу на террасу. Укутавшись в плед, сажусь в кресло и зачарованно гляжу на жука, ползающего по шву плитки. — Лучше поговори со мной, Ден. Так на душе тоскливо, — прошу друга.
— Что тебе рассказать? — размышляет он вслух. — А, вот! Сегодня такой кринж был. Прикинь, Иваныч, отличник наш хренов, упорол. На вопрос препода о классификации гепатита этот урод знаешь что ответил?
— Что? — интересуюсь, стараясь поддержать разговор. Липовые отличники меня мало интересуют.
— Он сказал, что гепатит А — это гастрит, гепатит В — панкреатит, а гепатит С — цирроз. Прикинь, кринжово как! Народ уржался. Я в голосину орал.
— Смешно, — вздыхаю печально. Наблюдаю за жуком, решившим пересечь шов и выбраться на плитку. — Да мне плевать, — усмехаюсь горько. — Обидно, когда меня зажимают.
Слышу рядом недовольное кряхтение. Поднимаю глаза и в ужасе смотрю на сердитого Анквиста. В синем чуть помятом костюме, в белоснежной рубашке и спущенном до половины груди галстуком он нависает надо мной хмурой тенью, да еще буравит недовольным взглядом. Вот как он тут оказался? Он же на свадьбу уехал!
— Заканчивай, поговорить надо, — глухо бросает он. И сунув руки в карманы невозможно дорогих штанов, отходит к периллам.
Мрачно разглядывает затянутый тентом бассейн, газоны с изумрудной травой, а за ними реку.
— Ой, меня зовут. Не могу говорить, — шепчу в трубку.
— Да погоди ты, — останавливает меня Денис. — Похороны когда? Мы с ребятами придем тебя поддержать.
— Спасибо, я сообщу. Все. Пока, Дэн. Не могу говорить, — повторяю для особо одаренных и бросаюсь следом за большим властным мужчиной.
Может, он прочитал мои сообщения. Может, уже нашел наших с Лаймой врагов? Или ему еще какие-то сведения потребовались.
— Оля, — упирается в меня тяжелым взглядом Анквист. — С кем ты сейчас говорила?
— С одногруппником. Он хочет прийти на похороны Лаймы, — лепечу, словно оправдываюсь. — А я еще не знаю, когда нам вернут тело, — говорю и сама не верю, что это о Лайме. О моей сестре! Такой веселой и бойкой!
Нет Лаймы. Нет. Пора уже привыкнуть.
— Тело нам вернули, — нехотя сообщает Федор Николаевич. — Сейчас Лайму в частном морге обряжают. Я распорядился. К вечеру подъедем с тобой. Попрощаемся, — роняет скупо и насупленно.
— А как же похороны? — таращусь изумленно. — Я хочу проводить сестру в последний путь, — добавляю настойчиво.
— Ты уверена? Я бы не рекомендовал тебе светиться около могилки. Мы точно не знаем, кто и зачем убил твою сестру. Версия, что покушались на Розу, отпала, как самая идиотская, — напряженно смотрит он вдаль.
— Если не я, то кто придет? У нас никого нет…
— Может, родители, Оль? — повернувшись, одаривает меня темным взглядом.
«Нет! Не дай бог!» — только бы не закричать вслух.
— Их не будет, — мотаю я головой. — Если вы, конечно, не сообщили…
— Почему я? — недоуменно вскидывается Федор Николаевич. И тут я понимаю простую истину. Он не читал моих сообщений и даже не смотрел их в пуш-уведомлениях.
Пренебрег. Счел мои проблемы пустяшными.
— Я вам все написала, — бурчу сквозь слезы. Разворачиваюсь и иду в комнату.
— Погоди. Я тебя не отпускал, — несется вслед строгий голос.
— Мне нужно проверить Дамира, — ухожу от ответа.
А влетев в спальню, медленно оседаю около кровати, на которой спит мой племянник.
«Никто нам не поможет, Демочка. Никто не спасет», — уткнувшись лицом в белое покрывало, реву как маленькая.
— Я не понял, а что произошло? — входит следом Федор Николаевич. Зачарованно глядит на сына. На небритом хмуром лице появляется подобие улыбки.
— Вы не читали моих сообщений. Слушать меня не захотели, — шиплю аки змея. — Вы просто не верите мне. Считаете дурочкой! — выговариваю запальчиво. И тут же мой локоть оказывается в крепких тисках.
Федор сжимает мою руку и чуть грубовато выводит из комнаты. Усаживает на лавку и сам садится рядом.
— Не смей указывать мне, что делать. Поняла, малявка? Прочту я твои сводки в центр. Только толку с них мало. В любом случае, сиди дома и не отсвечивай. Это ясно? — буравит меня злым взглядом.
— Мне в университет надо. И сестру похоронить, — цежу, вырываясь. Отворачиваюсь от деспотичного самодура и не знаю, что делать дальше.
А если он распахнет дверь и скажет «вали отсюда!»? Что ты будешь делать? Куда засунешь свои принципы? Отвернувшись, сижу и даже не знаю, что ответить или как поступить.
— На похороны поедем вместе, — выдыхает Анквист после долгого молчания. — Только чтобы никаких дружбанов рядом не было, — добавляет с угрозой.
— Да кому могут помешать мои друзья? — разворачиваюсь порывисто и со всей дури врезаюсь в мускулистую грудь Федора Николаевича.
Взмахиваю руками, как крыльями.