— Как он без меня? — опускаю ложку в суп. И как-то органично вхожу в мамский разговор. Дамир теперь мой ребенок. И я за него несу ответственность.
Ну и Федор, конечно же.
Низ живота моментально тяжелеет, стоит только подумать об Анквисте. Замуж меня позвал. Неужели это правда, или так прикололся мимоходом? А потом сделает вид, что ничего не было.
«Федор не такой», — укоряю саму себя.
Он ответственный и слово свое держит. Только зачем я ему? Неопытная наивная дурочка. Если только из-за Дамира. Причина, естественно, веская, но мне хочется выйти замуж по любви. А не из-за племянника.
— Ой, он хорошо играл с моими девчонками. Строили какой-то замок, потом Дамирка все разломал и кидался кубиками. А когда у него их отобрали, расплакался. К папе нашему на руки пошел. И уснул у него. Но Тиму дети любят, — тараторит Лера и потом спохватывается. — Утрата большая, Олечка. И говорят, в вас стреляли на дороге.
— Да, я до сих пор в себя прийти не могу. Получается, мой однокурсник заказал мою сестру и пытался убить меня. А зачем? Ума не приложу.
— А ты подумай, вспомни, — берет меня за руку Федина племянница. — Может, где-то соприкасались.
— Нет, — уверенно кручу головой. — Лайме он не нравился. Обычная антипатия. Но за это не убивают…
— Следствие разберется, — пожимает плечами Лера. — Пойдем, полежишь лучше. Потом поешь, — бросает выразительный взгляд на мою тарелку.
— Потом. Федор приедет… Может, с ним, — ляпаю я, не подумав, и тут же хозяйка дома косится на меня с любопытством.
— Есть смысл его ждать? Он наверняка поздно будет. Пока со всеми перетрет. ЧП в городе… Вон Тима мой тоже на работу уехал, как о стрельбе узнал. Силовики приведены в повышенную готовность.
— Да, наверное, — тяну растерянно. Прикусываю язык. Обсуждать Федора даже с симпатичной Лерой я не собираюсь. И честно говоря, мне до конца не верится в его серьезный настрой.
Ляпнул, не подумав. Может, похороны так Лаймы повлияли. Ушла родная мать ребенка, надо срочно найти ей замену. А тут я под рукой.
«Молчи», — останавливает меня интуиция. Мало ли… А то ляпнешь по дурости и будешь выглядеть идиоткой. Если Федор все точно решил, пусть сам объявит. А я и подождать могу.
— Идем, отдохнешь, пока дети спят. Потом точно не дадут, — улыбается мне Лера. Ничего больше не спрашивает, ни на чем не настаивает.
Поднимаюсь вслед за ней на второй этаж. А там, в гостевой спальне, в детской кроватке спит мой любимый Дамир. Как обычно, раскидал ручки-ножки и сопит в две дырочки. Солнце мое драгоценное!
Умильно смотрю на спящего ребенка и не могу насмотреться.
— Держи футболку и треники, — протягивает мне домашнюю одежду Лера. — Федька нескоро заявится. Я так поняла, вы с ним домой поедете. Поэтому располагайся, Олечка. Ни о чем не волнуйся.
— А мы вас не стесним? — охаю в ужасе.
— Не смеши, — фыркает Лера и уходит к дочкам.
А мне неудобно стеснять. По сути чужие люди. Как же поступить? Можно такси вызвать и уехать к себе. Или позвонить Федору, пусть пришлет за нами машину. Самый правильный вариант!
Но у меня рука не поднимается позвонить. Да и писать ничего не хочу. Человек занят. А я и подождать могу. Дамир все равно спит.
Быстро переодеваюсь и падаю на кровать. Прикрываю глаза и снова слышу, как бьются пули по бронированному кузову машины, как кричат люди. Словно наяву ощущаю массивное тело Анквиста, прижавшее меня к полу. Если бы не он…
А потом — как мы с Федором догоняем мотоциклиста. И его вопли… Тоже в ушах стоят.
«Думай о хорошем», — распахиваю глаза. О Федоре.
Интересно, он придет этой ночью ко мне? И сделает ли официальное предложение, которое так ждет каждая девочка. И кольцо, обязательно! Можно, недорогое…
А то буркнул на ходу «выходи за меня», я и растаяла.
Пусть сначала предложение сделает. Потом подадим заявление в ЗАГС. Вот тогда и объявим и начнем готовиться к свадьбе. Платье купим! Красивое, кружевное, с высоким воротом и мелкими пуговичками.
«У Лаймы надо спросить, где продаются», — размышляю, свернувшись калачиком, и мгновенно осекаюсь.
Лайма, нет ее больше! Только одни воспоминания остались. И я осиротела. Никто не обнимет меня, не скажет «Давай пить чай». Не плеснет туда вишневой наливки и не станет костерить моих однокурсников.
Стоп!
Что она о Сереге говорила? Типа «печальный идиот». Хочет всех трахнуть. Упоминала, что видела его в «Жар-птице», и что он оплачивал приватный танец кому-то из девочек. А когда та танцевала, начал говорить ей гадости. Дескать, все женщины шлюхи. Его охрана вывела.
«О, господи!» — машинально сажусь на кровати. Надо позвонить Федору. Сказать. Как я могла забыть…
Лихорадочно ищу телефон по сумке и, выудив его с самого дна, отправляю сообщение Анквисту.
«Федор, я вспомнила!»
И тут же получаю ответ.
«Потом, детка. Очень занят».
«Детка», — печально прикусываю губу. Детка! К любимой женщине так не обращаются. Он относится ко мне, как к Дамиру, как малолетке.
Да и какая из меня женщина! Непутевая, толстая… Вот Лайма была…
Отчаяние и горе снова берут свое. Утыкаюсь носом в подушку и реву от полной безысходности.