Такой же зажимает в заскорузлой пятерне Анквист. А нам, девушкам, положено сухое белое. Я его терпеть не могу. Но кто бы поинтересовался.
— Горько! — озорно выкрикивает Лера.
Федор по-хозяйски притягивает меня к себе. Инстинктивно тянусь к нему под привычный вздох Дамира.
— Мама моя… Мася. Папа — кака.
Малыш отталкивает Федора и перелезает ко мне на руки.
В горле перехватывает от накатившего ужаса. Лайму только сегодня похоронили, а мы уже женимся. Не по-людски как-то!
Но Анквисту все нипочём. Затыкает мне рот требовательным поцелуем и, на силу оторвавшись, косится на Дамира.
— Маленький предатель.
Все смеются, а Федор, поднявшись с места, снова командует.
— Все, Олечка, поедем. Людям спать пора. Завтра на работу. Да и нам бы хоть к часу ночи домой вернуться.
Снизу вверх растерянно смотрю на высокого крепкого мужчину в мятом свитере и джинсах. Залипаю взглядом на широких плечах, на жестких морщинках, застывших на лице, на умных серьезных глазах, равнодушно скользящих по мне и Дамиру.
Буду ли я счастлива с Федором? Или через год разбежимся? У меня нет ни ответа, ни уверенности отменить этот безумный фарс. Будто что-то затягивает в бездонную воронку. Ни выплыть, ни позвать на помощь.
— Да, конечно, — послушно поднимаюсь с места. Деваться мне по-любому некуда.
«Может, съехать в общагу? Как вариант!» — веду мысленный диалог, но и оставлять ребенка Анквисту не хочу.
А значит… Положение мое безвыходное.
Вместе с Дамиром поднимаюсь наверх по деревянным лакированным ступеням. Наскоро переодеваюсь сама, одеваю ребенка. Прикусываю губу от отчаяния. И оборачиваюсь на стук открываемой двери.
— Можно? — в комнату входит Лера.
— Да, конечно, — выдыхаю тихонечко.
Мне бы только не расплакаться сейчас. Не кинуться на грудь малознакомому человеку и не выплеснуть все свои обиды, горести и страхи.
Нельзя. Надо сначала поговорить с Федором. Может, не все так страшно, как мне кажется.
— Все в порядке? Ты действительно выходишь за нашего Федьку по любви? — смотрит на меня внимательно Лера. В усталых глазах виднеются тревога и участие.
Хорошая племянница у Федора. Но она его человек. И мне нет смысла с ней откровенничать. А я… теперь точно осталась одна. Даже посоветоваться не с кем.
— Все хорошо, Лер, — киваю я, надевая на Дамирку ботиночки. — Просто день очень тяжелый. Я все о сестре думаю…
— Да, я понимаю, — отступает в сторонку Лера, будто стесняется своей доброты.
— Позовем вас на свадьбу, — выжимаю из себя вымученную улыбку.
«Тебе нет смысла подыгрывать Анквисту, — внезапно просыпается здравый смысл. — Он этот перфоманс затеял, ему и расхлебывать».
— Пойдем, солнышко, — наклоняюсь к малышу. Хочу взять его на руки, а в ответ слышу «Я сям, Мася». — Тогда давай ручку, — улыбаюсь Дамиру. Но он упрямо бежит вперед.
— Спасибо тебе, Лера, и Тимофею Сергеевичу, — наспех обнимаю хозяйку дома.
— Не паникуй, Олечка, — крепко обнимает она меня. — Выходи замуж за Федьку и построй его наконец-то! А то совсем от рук отбился. Как медведь в берлоге.
— Скоро приедем, — уже в машине притягиваю Оливку к себе. Тут и слепому видно, девчонка устала. Целый день на ногах. Взрослые мужики вырубаются от усталости. — Облокотись на меня, — обнимаю девчонку. — Нам ехать около двух часов. Можешь поспать, — технично перекладываю себе сонного Дамира.
— Я не хочу, — печально мотает головой мой чижик.
— Что так? — губы сами складываются в мимолетную усмешку.
Немного давлю на копну мягких взъерошенных волос. Впечатываю Оливку поплотнее. Целую в висок.
— Тебя никто не обидел? — выдыхаю в маленькое нежное ушко.
Знаю, что ни Лерка моя, ни Тима никого обидеть просто не могут. Но все равно, спрашиваю на автомате.
Оливия сидит почти вплотную. Слышу ее дыхание. Чуть порывистое и тихое. Ощущаю запах. Тонкий и нежный. Такой родной, что сразу все тревоги отпускают.
— Нет, все в порядке, — шепчет она. И сам чуть не плачет.
Ну, блиин, не понимаю я странные женские штучки. Никогда не понимал. У меня все просто. Договорились, и в койку. А за Оливкой ухаживать надо. Цветы дарить. Водить в театры-оперы.
«Где я, и где эта культура?» — мрачнею моментально.
Максимум в кабак могу пригласить и там поляну устроить. Какой нахер из меня Ромео?
Но и девчонку не хочу потерять из-за глупой мишуры. Вот кто это выдумал? Рыцари, бл. дь. Джентльмены, мать их. Надарят веников, каменюк в три карата, а потом бросят.
Прости, разлюбил, милая. Верни подарки.
Я так не хочу. Тупая игра в любовь и счастье. А копнуть глубже — помои и разврат.
Мне главное, выяснить отношения и жить счастливо. Если тебя любят, то и без подарков согласятся. Или я не прав?
— Малыш, — утыкаюсь носом в шелковистые русые волосы. Машинально целую макушку. — Достань мой сотовый из кармана, — кошусь на левый карман куртки. — Надо Валентине написать…
— Поздно уже, — кладет голову мне на плечо Оливия. Мягкая такая, женственная, что меня желание накрывает с головой. Штырит по полной программе.