— Мама… Мася… Мама моя, — кто-то вздыхает и копошится в кроватке.
— Я с тобой, мой любимый, — подскочив, беру племянника на руки. — Я всегда буду с тобой. Обещаю! А вот с твоим папой нам придется серьезно поговорить.
В разговорах и поминках проходит весь день. Приезжают уважаемые люди, выражают сочувствие и соболезнования, выдвигают разные гипотезы и отчаливают по личным делам.
Даже банкир Лаймы прискакал. Губами почмокал, повздыхал, но подойти ко мне не решился. Может, думал, я его всеку за происки на моей территории. Так нет ее, той территории. Разбежались мы с Лаймой еще до рождения Дамира. Если б не сын, я бы точно не вписался в эту историю.
И Оливия. Зацепила меня эта девочка. Понимаю, что я для нее старый. Но ничего поделать не могу. Может, выпал мне единственный шанс в жизни. И я его точно не упущу.
— Ну что, удалось что-то выяснить? — пожимает мне руку Рустам.
— Да ни фига, — вздыхаю я и неожиданно для себя спрашиваю зятя. — А как вы с Риткой познакомились, партизаны хреновы?
— В суде как-то столкнулись. Тебя закрыли, она моталась, бедолага. Не знала, что предпринять. Адвокаты из нее бабло тянули. Ну, я и впрягся. Да и нравилась она мне всегда… — пожимает он плечами. — Я ее еще по универу помню. Деловая такая, красивая. Идет, попой крутит, никого не замечает. Вот и решил помочь…
— А дальше?
— Обедать пригласил. Раза с третьего, кажется, она согласилась. Ну и пошло, поехало. Она к тебе в Москву летит, а я за ней следующим рейсом гоню. Так в гостиницах встречались. Ее и твои, и мои охраняли. Мало ли…
— Ну, я понял, — чешу репу. И на самом деле ни во что не врубаюсь.
Наплела мне Лялечка семь бочек арестантов. Наплела!
Да и Ефимов мой в кабинет натащил бухгалтерских сшивов. Все с закладками и пояснениями. Когда, кто и на сколько дней отбывал в командировку вместе с Маргаритой. А она, зараза такая избалованная, поезда не любит. Только авиа, и только бизнес-класс ей подавай.
— Ты Марго спрятал? — поднимаю глаза на Асгарова.
— Да, дома сидит, никуда не захотела ехать. Токсикоз у нас, — вздыхает он. — Даже Дубай отменить пришлось. Плохо ей.
— Беда, — тяну я и неожиданно представляю Оливию с большим животом.
«До этого еще дожить надо», — останавливаю поток фантазий. В прямом и переносном смысле дожить.
И только когда сажусь в тачку, приходит сообщение от Феликса.
«По «Небесному согласию» ты в курсе?»
— Знаю, конечно, твою мать! — выдыхаю в голос. — Каким боком оно там нарисовалось? — обалдело пялюсь в экран айфона. Набираю краткое «знаю, а что?» и окликаю сидящего рядом Ефима.
— Зря мы Пастора отпустили. Сейчас бы пригодился.
— Никто его не отпускал, бро, — фыркает мой безопасник. — Сидит в Тагильской, в пыточной. Ждет. Мне этот комик хренов сразу не понравился. Я и придержал его. У меня же мозги на месте…
— Да пошел ты! — легонько толкаю локтем в бочину и киваю довольно. — Молодец, хорошо сработал.
И в этот момент трубка взрывается дурацким рингтоном «И снова седая ночь».
— Да, слушаю, — рыкаю в азарте. Кажется, пошла вода в хату. Тепленькая пошла. Неужели все-таки секта замешана? Дай бог, чтоб они. Не хочу ни на кого из своих думать. Даже чванливого банкира подозревать не хочется.
— Федор Николаевич, хммм… — официально откашливается Сарычев. — Не могли бы вы подъехать… Тут, похоже, потребуется наше всеобщее взаимодействие…
— Да, сейчас буду. Адвокатов звать?
— Нет, это неофициальная встреча. Могут помешать, — отрезает районный прокурор.
— Лады, сейчас подъеду, — вздыхаю я. — Дима, разворачивайся, — даю указание водителю и с потаенной тоской гляжу на поворот в переулок, ведущий к дому Морозовых.
А я опять мимо. Эх, грехи наши тяжкие.
Минут через десять районной прокуратуре читаю протокол допроса Сергея Анциферова. Если судить по указанному времени, следаки только недавно его закончили.
— Ты запрашивал у меня инфу по Яглину из «Небесного согласия», — вкрадчиво начинает Сарычев. — Что у тебя на него было? — несется с места в карьер.
— Да фигня всякая, — по диагонали просматриваю протокол.
Сережа Анциферов — киллер наш недоделанный — тоже там состоял. Входил в отряд самообороны. А кто руководил отрядом? Какой-то Юрий Иванович Зубов.
Выходит, Оля моя все время под присмотром была. Думала, что удалось убежать. А зря. Сектанты, падлы, незаметно свои щупальца к ней протянули. Наверняка этот утырок звал ее куда-нибудь с ночевкой. Идеальный план — украсть девочку со студенческой тусы. Все упоротые в хлам, никто ничего не заметит. Вот только Оля на ночевку не соглашалась. Не могла она. И видимо, Лайма просекла этого Сережу и решила поговорить.
На свою голову, бл. дь! Будто мне нельзя было сказать. Я бы Ефима отправил или сам подъехал бы к Пастору потрепаться.
Уладил бы вопрос. Но тогда бы точно не познакомился с Оливией.
Эх… Грехи наши тяжкие.
— Мы сейчас разыскиваем Родиона Яглина, — продолжает между тем Сарычев. — Никак найти не можем. И Зубовых тоже. Это мать и отчим потерпевшей…
— Ефим, — кошусь на старого друга, сидящего напротив.