— Ты помнишь, Капи, корабль «Лебедь»? Большое такое было пассажирское судно вроде плота или баржи, которую тянула по каналам и рекам идущая вдоль берега упряжка лошадей. Честно говоря, я до сих пор плохо представляю, как это судно выглядело. Реми там выделили маленькую каюту. Ну, женщине и больному мальчику тоже ведь нужно было по каюте… Вроде бы, весь этот корабль и построили, чтобы мальчик на нём путешествовал и быстрее поправлялся. Там ещё были кухарка, капитан… Им ведь тоже надо было где-то спать… И без кухни им было не обойтись. Продовольствия у них, наверное, много было припасено. Ну, и уборная, и ванная — тоже ведь надо… И горючее. Для печки надо было угля запасти. И корм для лошадей был нужен. И где они там стирали и сушили всё? Ведь «Лебедь» так несколько месяцев плавал… Если подумать хорошенько и посчитать, выходит, что это должно было быть большущее судно. Вообще-то, поверить в это трудно. Но, по правде говоря, я, когда маленький был, всем этим небылицам, дурачок, верил. Мне тоже очень хотелось поплавать на «Лебеде». Малыши — они ведь глупенькие все!
Тут хозяйка принесла заказ — комплексный обед и курицу с рисом. Реми и Капи принялись за еду. Прочие посетители харчевни продолжали оживлённо болтать за выпивкой. Кто-то говорил о каких-то работах, кто-то — о женщинах. Капи, прихлёбывая из миски лапшу, пыталась мысленно нарисовать корабль «Лебедь», о котором так мечтал Реми. Вот он бесшумно скользит по воде. Капи судно представлялось в виде громадного плота, на котором стоят каюты наподобие теплиц. На корабле красивая женщина и больной мальчик. Женщина эта, конечно, очень богатая, и, к тому же, она родная мама Реми, а мальчик его младший брат. Следовательно, Реми в будущем тоже будет очень богат, и младший братец его поправится, и всё у них будет хорошо.
А её Реми, который сидит рядом, наверное, завидует тому Реми. Завидует, что у него такая красивая, богатая и добрая мама. Но Капи предпочла бы другую судьбу: чтобы «Лебедь» вечно плыл по рекам и каналам, овеянный печалью. Почему-то именно таким рисовался ей корабль. В начальной школе она очень хотела оказаться на таком корабле. И чтобы больному мальчику становилось всё хуже, а деньги постепенно таяли бы, а женщина бы старела, и чтобы на борту «Лебедя» в конце концов не осталось ничего, кроме отчаяния. Вот если бы повстречать такой «Лебедь» — как это было бы страшно и как прекрасно!
Реми, который первым покончил с ужином, проглотил таблетку от простуды и закурил.
— А всё-таки на корабле, наверное, здорово. Я-то никаких кораблей вблизи не видел, кроме тех, что плавают по Сумидагаве в Токио. Вряд ли «Лебедь» может появиться у нас на Сумидагаве. Там всё больше какие-то грязные мусорные баржи или такие лодки, где целыми семьями живут. Вечно у них там какие-то грязные кастрюли, сковородки, младенцы орут. Вечно какая-то стирка идёт, бельё везде понавешено, полощется на ветру — совсем не то, что на «Лебеде». Хотя, наверное, жить на воде всё-таки неплохо. На земле-то в этих квартирках и комнатках задохнуться можно!
Капи тоже управился со своим ужином и теперь потягивал чай. Было горячо, так что пить приходилось маленькими глоточками.
— А может быть, попробуем здесь пробраться на корабль и поплывём куда-нибудь — всё равно куда.
Капи в ответ рассмеялся. Высказанное шёпотом предложение Реми показалось ему какой-то детской шуткой.
Перед тем, как покинуть закусочную, они по очереди наведались в туалет. Когда оба встали, чтобы уйти, их вдруг окликнул один из посетителей:
— Эй, братцы! Вроде, я вас раньше здесь не видел. В гости, что ли, приехали?
Реми, подталкивая Капи в спину, только слегка наклонил голову.
— Для купанья-то ещё рановато!
— Что, уходите уже? Выпейте с нами
— И братишке твоему нальём!
— Мы и сами, когда ещё мальчишками были, тоже поддавали!
Раскрасневшиеся от спиртного мужчины зазывали их со всех сторон. Реми и Капи поспешно вышли на улицу и бегом вернулись на станцию.
— Вот ведь привязались! Но зато — ты слышал? Они тебя моим братцем назвали!
— Да, слышал, — отозвался Капи.
— Всё-таки мы с тобой стали похожи на братьев. Когда долго пробудешь вместе, обязательно сходство появится.
— Наверное…
— То-то же! — с гордостью кивнул Реми. — Ну ладно, давай всё-таки попробуем до моря дойти. Ты подожди здесь, а я на станции спрошу, как лучше до моря добраться.
Капи, как ему было сказано, остался стоять у дверей. Отсюда было видно огонёк закусочной, из которой они только что вышли. Перед зданием станции ждал автобус с открытыми дверями. Водитель стоял рядом и курил, поглядывая на Капи. Интересно, он тоже принимает Реми и Капи за братьев? Вообще-то ведь они совсем не похожи… У Реми родных братьев нет, родной мамы тоже нет. У Капи было то и другое. Её брат, правда, умер. Он, конечно, был совсем не такой. А что скажет мама, если у неё появится ещё один брат, Реми? Просто голова кругом идёт… Нет, всё-таки родная мама — это ничего хорошего… Правда, может, лучше, чтобы она всё-таки была, чем если бы её совсем не было… Кто её знает…
