С едой и непочатой водкой мы переместились в зал довольно скромной отделки и совсем нескромным плоским телевизором на стене, под которым, словно верный пес у ног хозяина, лежала коробка домашнего кинотеатра. Тонкие колонки, расставленные по углам, я заметил, когда основательно огляделся.
- Это отец подарил, на день рождения, - бросил Лёха, заметив моё удивление.
- Понятно. - Я поставил тарелку на журнальный столик. - Видимо, с зарплатой у него все нормально.
- Он управляющий сети автозаправок, - подтверждая мое предположение, пожал плечами Леха.
- Ты у него работаешь? - Я попробовал угадать еще раз.
- Ага, - только и ответил он.
Лёха включил телевизор и уселся прямо на пол. Видимо, так ему было удобней. Потом пододвинулся к столику, скрестил ноги по-турецки и принялся за еду. Через секунду я последовал его примеру, правда, сидеть решил на диване.
Когда аппетит был утолен, Леха открыл водку. Разлил по стаканам сок, а потом протянул одну рюмку мне. Сдерживая дрожь во всём теле, я аккуратно принял подношение, едва задев его пальцы своими. Уж не знаю, как там бывает у электриков во время короткого замыкания, но что-то очень на него похожее в тот момент испытал и я. Что же будет дальше, если от одного прикосновения я готов упасть в обморок, как впечатлительная барышня перед первой брачной ночью?!
Только вот будет ли оно, это "дальше"?..
Прогнав плохие мысли, я сцепил зубы и решил не накладывать на себя руки, даже если дальше банальной пьянки дело сегодня не пойдет. В конце концов - не всё же трахаться с нормальными парнями. С ними можно и просто выпить, поговорить...
Через полчаса я понял, что все мои доводы расходятся по швам, как китайский ширпотреб. Разве можно просто говорить с парнем, если джинсы, словно та же китайская подделка, лопаются от одного прикосновения к его тонким смуглым пальцам?!
- Давай - за знакомство. - Слова дошли до меня с трудом, словно сквозь белое марево, похожее на липкий туман. Он ударил своей рюмкой по моей и выпил её содержимое одним глотком. Я сделал то же самое и закусил водку оставшейся картошкой.
- Слушай, - спросил он, прислонившись спиной к дивану и развернувшись ко мне лицом, - а как твоя фамилия?
- Волков, - ответил я и через некоторое время добавил, сам не зная зачем: - Сергей Владимирович.
- Ты здесь живешь? - снова спросил он.
- Нет, в Москве. Я здесь родился. Там квартиру снимаю.
Мои ответы напоминали реплики человека, подозреваемого в убийстве и впервые участвующего в допросе.
- А сюда зачем приехал?
- К родителям. На Новый Год. Они меня видят редко. Обижаются. Вот, решил обрадовать. Вроде, получилось.
Я сидел, привалившись к мягкой спинке дивана, и чувствовал, как внутри становится легко и тепло. Наверное, действовала водка, а может, этот разговор.
- А я, - заговорил мой собеседник, - Муратов. Алексей. - Он сидел ко мне спиной, и я снова, как тогда, в поезде, засмотрелся на его затылок. - Я здесь и родился, и живу.
- Понятно. - Мне вдруг захотелось дотронуться до его головы, погладить короткие волосы, но вместо этого я только выпалил: - Давай еще выпьем.
Я взял бутылку и наполнил рюмки. Он следил за моими движениями, словно я не водку разливал, а бесценный эликсир вечной молодости. Потом забавно тряхнул головой и взял рюмку.
- За что пьём? - спросил он, пристально глядя мне прямо в глаза.
- Давай за родителей, - ответил я и подумал, что третьим тостом должен стать "За любовь". От этой мысли рот скривился в глупой ухмылке. Перспектива показалась мне нелепой. Я почему-то решил, что выпить, например, за торжество ядерной физики будет гораздо уместнее.
По телевизору шла стандартная праздничная программа. Лёха щелкал каналами, потом остановился на чьей-то рекламной паузе.
- Ты не против, если я закурю? - спросил он.
Я помотал головой.
Когда в воздух взвилась первая струйка дыма, Лёха убежал на кухню и принес оттуда пепельницу.
- Лёх... - произнес я и понял, что называть его по имени не так уж и трудно, - а зачем ты мне позвонил сегодня?
Похоже, вопрос крутился где-то на подсознании, и контролируй я себя лучше, так и остался бы там, надежно запертый. Теперь же мне пришлось замереть в ожидании, будто спросил я нечто совсем невозможное. Например, любит он меня или нет? Я сидел и жалел, что раскрыл свой чёртов рот. Лёха курил и хранил молчание. Потом, так и не поворачиваясь, ответил:
- Не знаю, - от этих слов стало почти по-детски обидно. - Я не понимаю даже, зачем тогда и телефон-то твой решил узнать...
Он говорил с большими паузами, тщательно подбирая каждое слово, как сапёр, крадущийся по минному полю. Я чувствовал его напряжение, но мне ведь и самому было не легче. Таааак, нужно срочно менять тему разговора. Или заткнуться вовсе. Но молчание в его планы, похоже, не входило.
- А ты почему приехал? - спросил он со странной обидой в голосе.
Честно говоря, такого поворота событий я не ожидал. Поэтому минуты две собирался с мыслями. Потом решил плюнуть на предосторожность и выпалил:
