Я ждал, что он начнет врать, придумывать что-то нелепое. В общем, уже приготовился к спектаклю одного актера, но он, не теряя железного спокойствия, словно врач, объясняющий пациенту всю серьезность ситуации, ответил:
- Помнишь, я попросил у тебя телефон в электричке. Потом сказал, что не взяли трубку?..
Я кивнул с видом совершенного идиота, до которого наконец-то начал доходить ответ на простейший вопрос.
- Я звонил на свой телефон. Хотел узнать твой номер. Сам не понял тогда, почему. Не думал, что позвоню. - Он опустил глаза и через несколько секунд продолжил: - Я вообще много чего не думал...
Я еще раз внимательно всмотрелся в стоящего передо мной человека. К образу "Железного Феликса" добавилась новая едва уловимая черта. Кажется, он выглядел растерянным.
- Понятно, - произнес я как можно спокойнее, хотя всё внутри закипало от
охватившего тело жара. Горячего чая больше не хотелось. - У тебя пиво
холодное?
- Да, - ответил он с какой-то нескрываемой надеждой в голосе.
- Давай.
Он кинулся к холодильнику, будто боялся, что я передумаю. Наверное, нам обоим нужно было выпить для храбрости, просто не мог же он пить пиво, пока я с видом гребаного эсквайра церемонно прихлёбывал чай.
Лёха поставил на стол две тут же запотевших бутылки и сел на табуретку.
- Там ещё полторашка есть. И водка. И сок.
- Ага. - Отозвался я, а про себя не без удовольствия подумал: "Подготовился, зараза!" - У тебя открывашка есть?
Через секунду он открыл обе бутылки и снова уселся рядом, глядя на меня любопытными глазами. В этот момент мне почему-то показалось, что он старается мне понравиться. В животе рефлекторно потеплело.
Мы чокнулись бутылками и хором в полголоса произнесли самый уместный в этой ситуации тост: "С Новым годом!".
- Это твоя квартира? - спросил я, осматривая кухню.
- Да. Раньше здесь бабушка жила. - Простое, даже детское слово "бабушка", произнесенное им совершенно естественно, заставило меня внутренне улыбнуться. - Она умерла два года назад. Родители в другой квартире живут. Недалеко отсюда.
Он говорил, размахивая бутылкой в воздухе, словно итальянец, не способный объясняться без жестикуляции.
- Сколько комнат?
- Две. Хочу ремонт сделать, - будто извиняясь произнес он. - Никак руки не доходят.
После того, что у нас было, весь этот разговор казался стопроцентным бредом. Отрывком из какой-то мыльной оперы. Отчего-то наше степенное общение казалось попросту невозможным. Ведь он трахнул меня в электричке, потом отсосал в каком-то затхлом подъезде. А теперь сидит в домашних тапках и рассказывает о квартире, как старому знакомому.
Мои размышления прервал писк кипящего чайника. Лёха соскочил с табуретки и одним точным движением выключил газ. Я засмотрелся его движениями, как телезритель обычно засматривается грациозностью диких пантер по каналу "Дискавери".
Видимо, постоянные мысли о сексе делают человека не умнее овоща. Иначе как можно объяснить всю мою слюнявую радость от одной возможности просто сидеть и смотреть на него, разговаривать с ним, видеть, как он тянется к плите, как между штанами и свитером на секунду появляется узкая полоска обнаженной кожи, матовой и тонкой, скрывающей под собой напряженные мышцы. От этой безобидной картины тут же пересохло во рту. Я бросился нервно заливать в себя пиво, но утолить жажду не получалось.
Естественно, я хотел его. Причем сильнее, чем прежде. Но не знал, как об этом сказать. Да и мог ли? Я просто пил пиво и молил Бога, чтобы он вершил мою судьбу хотя бы с небольшим учетом моих пожеланий.
Когда я очнулся от своих размышлений, на столе уже стояли водка и апельсиновый сок.
- Есть хочешь? - чересчур заботливо спросил Лёха, отвлекая меня от появления на столе новых предметов.
- Не отказался бы, - ответил я после некоторых раздумий.
Потдверждалась информация о том, что пиво возбуждает аппетит. И полнит вовсе не оно, а то, что человек, перебрав этого напитка, начинает жрать, как свинья, не контролируя процесс.
Если пиво возбудило мой аппетит, то тот, кто мне его предложил, уже целый час возбуждал меня самого. Возбуждал и, похоже, не замечал этого. Абсолютно. Сама мысль об этом была болезненной. И верить в неё совсем не хотелось. Не могло же всё, что он уже сделал, быть случайностью. Размышляя так, я, конечно, походил на ребенка, но что поделать - когда чего-то очень хочется, получение желаемого становится навязчивой идеей.
- Есть тушеная картошка и курица. Устроит?
Я кивнул. В голове вертелись какие-то непотребные мысли, озвучивать которые было по меньшей мере опасно для здоровья. Я же не знал, как мой собеседник отреагирует на бьющую через край сексуальность. Меньше всего хотелось выглядеть придурком. Приходилось строить из себя умного и серьезного, хотя после выпитого выходило это с трудом. Пиво будто растворилось во всем теле, просочилось в каждую клетку, расслабляя и придавая мне оголтелой смелости. Показная сдержанность наоборот - с каждой минутой давалась всё труднее.
