- После того, что было... - Тут я сделал мхатовскую паузу и нагнал на себя важности. - Ну, электричка, подъезд... Хотелось посмотреть на того, кому я позволил всё это сделать. А еще понять, почему? Ясно?
С каждым словом он втягивал голову в плечи, будто я не говорил, а бил его по темечку. Он затушил сигарету и разлил по третьей. Не знаю, заметил ли он, как часто я задышал. После откровенного монолога кровь прилила к лицу, а
ладони вспотели. Его молчание действовало на нервы.
- Понятно, - наконец выдавил он. - Можешь смотреть, сколько влезет.
Он ухмыльнулся, а я уставился на его наглую рожу, даже не заметив, как вызывающе отвисла моя челюсть.
Запив водку, он поставил пустой стакана на стол, и тут я почувствовал, как его плечо прислоняется к моей ноге. Конечно, это было случайностью, ведь мы сидели рядом. Но реши он в тот момент отодвинуться, я бы застонал от досады.
Ощущение было таким приятным, тёплым и каким-то домашним, будто мы частенько вот так сидим перед телевизором и прижимаемся друг к другу, как влюбленные.
Пока я пытался успокоиться и внушить себе, что он пьян и не контролирует свои движения, Лёха удивил меня еще раз, напрочь разрушив все доводы, которыми я уговаривал себя сидеть тихо и не дергаться.
Он слегка развернулся (я не мог видеть его лицо полностью, глаза были опущены и прятались за ресницами) и дотронулся до моей на щиколотки, потом медленно повел руку вверх, легко сжимая икроножную мышцу сквозь джинсы.
Сначала я сидел, как истукан, решая, галлюцинация это или нет. Я даже решил, что просто допился до чертиков, и теперь мой мозг рисует мне то, о чем в тайне мечтало мое подсознание. Однако, чужая рука, продолжавшая гладить мою ногу, говорила о полной реальности происходящего.
Не знаю, какое тактильное удовольствие получал он, но меня от его прикосновений буквально колотило.
Я заставил себя справиться с оцепенением и сделал то, о чём мечтал весь вечер. Обеими руками обхватил его голову, прошелся по жестким волосам, повернул к себе его лицо, придерживая за затылок и поглаживая смуглую щёку. Его глаза стали мгновенно почернели. Я провел большим пальцем по сухим губам и поцеловал его. Сначал легко, пробуя на вкус (рука на моей ноге сжалась в каком-то беспомощном рывке и тут же ослабла), потом сильнее, сжимая руку на затылке, опуская её на шею, а другой - поглаживая скулу и мягкую щёку.
Я потянул его вверх, на себя, заставляя упереться руками в диван, и продолжил поцелуи - касаясь губ и тут же отрываясь, касаясь снова и отстраняясь опять. Каждый раз он тянулся за мной, как ребёнок, неожиданно лишённый сладости и решивший во что бы то ни стало заполучить её обратно.
Я поцеловал его ещё раз. Глубоко и сильно. Потом стянул с себя свитер и отбросил его в сторону, оставшись в футболке. Лёха наблюдал за мной, тяжело дыша. Я сжал его бока, заставив вздрогнуть, потом скользнул
выше, погладил ладонями спину, залез под резинку свитера, потянул её на себя, избавляя его от ненужной одежды. Он приподнялся, позволяя раздеть себя. Я вдруг неожиданно понял, что впервые вижу его тело обнаженное тело. Даже не всё, а только верхнюю его часть. Но уже это делало меня счастливым.
Он стоял на коленях между моих ног, с голым торсом, тяжело вздымающейся грудью и прессом, прорисовывающемся на выдохе и вновь сливающимся с кожей на животе на вдохе. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, потом он наклонился, обнял меня, притягивая к себе, и помог снять футболку. Потом толкнул на диван и прижался ко мне всем телом. Я ощущал тепло его кожи, биение его сердца, эхом отдающееся в моей собственной груди.
Он поцеловал меня в губы, потом в висок, в щёку, уголок рта, прошёлся по открытой шее, оставил влажный след над ключицей и, похоже, не собирался останавливаться. На миг могло показаться, что он ослеп, и единственная
возможность для него изучить тело своего любовника, - пройтись по нему губами с головы до ног.
Каждый поцелуй вбивал маленький гвоздик в центр удовольствий, который, как мне казалось, нужно было давно сдавать в ремонт. Мне даже казалось, что до этого момента он был скорее центром механического траха. Настолько космическими были чувства, которые я испытывал от его прикосновений.
Одной рукой он гладил мою грудь, другой - сжимал бок, чуть ниже рёбер. Шершавые губы царапали кожу на животе, захватывая пупок, и - о Господи! - продолжали двигаться дальше.
Наконец, он дошёл до линии джинсов; я дёрнулся, стараясь вернуть его
неожиданно исчезнувшие руки обратно на моё дрожащее тело. Но что я мог?!
Пуговица сдалась первой, за ней последовала молния. Меня дёрнули куда-то вниз, потом приподняли за талию и аккуратно освободили от джинсов и трусов. Странно, что вся эта операция прошла так быстро, ведь лёгким
я совсем не был.
