Развить эту мысль я не успел, потому как горячее дыхание, обдавшее мой член, выбило из головы всё желание думать. Он прижался щекой к животу, продолжая ласкать моё тело, исследуя внутреннюю сторону бёдер, иногда сжимая их и причиняя сладкую боль. Потом обхватил основание члена рукой и лизнул головку. Это было, как шутка с ожёгом, когда вместо раскалённой кочерги к телу подопытного в последний момент прикладывали холодный предмет, а он, не зная об этом, бился в приступе фантомной боли, чувствуя, как горит его обожженная кожа.
Я думал, что кончу и умру, если он продолжит свою пытку. Или умру, если он остановится.
Наконец, он обхватил мой член губами и вырвал первый серьёзный стон. (Все предыдущие полузадушенные вздохи были не в счёт.) Сначала я старался поймать его голову, зарыться в волосах, насадить на себя. Но потом
уронил руки по бокам, пытаясь схватиться за что-нибудь поблизости, просто чтобы не улететь. Я выгибался, как борец, старающийся избежать рокового броска, за которым последует поражение, но он крепко держал меня в захвате,
прижимая к дивану, вдавливая в него.
Как и почти сутки назад, он делал это с заметной неловкостью, будто тренировался или делал домашнюю работу, заданную учителем-извращенцем. Я стерпел, даже когда члена пару раз коснулись его зубы. Оба раза он слышал моё шипение, быстро понимал, в чём дело, и тут же исправлялся, вырывая очередной стон. Ему стоило укусить мой член посильнее хотя бы для того, чтобы потом загладить свой промах ещё более изощренной лаской.
Скоро он освоился, а я наоборот перестал соображать. Думаю, реши в тот момент кто-нибудь ущипнуть меня (вырвать зуб, отрезать палец, да хоть сделать пункцию спинного мозга!), я вряд ли отреагировал бы. Все нервные окончания
моего организма, должно быть, столпились в паху.
В один прекрасный момент (хотя все моменты были прекрасными) он оторвался от меня. Я стал медленно приходить в себя, понимая, что уже не сижу, а полулежу на диване, потом увидел, как Лёха закинул мою ногу себе на
спину, облизал несколько пальцев правой руки (левой он продолжал ласкать мой напряжённый член) и скользнул ей между моих ягодиц. Его губы вернулись к моему члену одновременно с пальцами, проникающими в анальное
отверстие, сжавшееся в ожидании вторжения. Он почувствовал это, положил руку мне на живот, надавил, будто усмиряя дикое животное, провёл по дрожащему боку и вернулся обратно, к основанию звенящего от возбуждения члена. Я пытался набрать в лёгкие воздуха, но выходило с трудом.
Секундную боль затопила волна сильнейшего наслаждения. Он начал ритмично двигать во вне горячими пальцами, задевая простату. Я стонал всё громче, чувствуя, как два очага удовольствия сливаются в один сжигающий изнутри пожар. Силу надвигающегося оргазма было даже трудно представить, но я не хотел кончать ему в рот. Я хотел его, его тело. Хотел почувствовать, какое оно внутри.
Я остановил его за несколько секунд до финала. Практически оторвал его голову от своего члена. Поцеловал в губы, потом сполз с дивана, вставая на колени и прижимаясь к нему всем телом. Он всё еще был в джинсах. Я запустил
руку под ткань, нащупал его дрожащий член; другой - расстегнул джинсы, спустил трусы. Наклонился и взял его член в рот. Он резко выдохнул и вцепился в мои плечи, пытаясь удержать в равновесии неожиданно обмякшее тело.
Я сжимал его ягодицы и дразнил его член, гладил чувствительное место между анусом и яичками, сжимал головку, обводя её языком. Он начал стонать в голос, зарываясь руками в мои волосы, сжимая затылок одной рукой и гладя спину другой.
Через пару минут я остановился и посмотрел в его глаза, пьяные и блестящие от возбуждения. Потом, не говоря ни слова, развернул его спиной, надавил рукой между лопаток, заставляя лечь на ковёр. Он подчинился, пружинисто опираясь на руки. Я приподнял его за талию и освободил от джинсов и трусов. Потом поставил на колени, облизал два пальца и ввёл их в него на всю глубину. Он вздрогнул, давя крик, уронил голову на согнутые руки и всхлипнул. Я начал двигать рукой, нащупывая внутри нужную точку и растягивая ткани. Вид его напряжённого и покорного тела завёл меня ещё сильнее. Смуглая спина бугрилась мышцами и переходила в шикарную узкую задницу. Я поцеловал его в поясницу, спустился ниже, прикусил ягодицу, залюбовался оставленным следом, который тут же начал краснеть, и снова прикусил - чуть выше. Лёха дёрнулся и затих.
Я вынул пальцы, плюнул на ладонь, несколько раз провёл ей по своему члену и приставил головку к его анусу. Надавил и медленно вошёл. Сначала неглубоко, потом короткими толчками ввёл член до самого основания. Лёха молчал, но по тому, как дрожало его тело, я понял: кроме боли, он пока вряд ли что-то испытывает. Меньше всего на свете я хотел делать ему больно. Я провёл ладонью по его напряжённой спине, наклонился, прижимаясь к ней грудью, поцеловал затылок, прикусил мочку уха. Всё это время я парил от наслаждения, чувствуя, как мой член плотно обхватывают его внутренние ткани. Он был очень тесным и горячим. Даже не двигаясь, можно было сойти с ума.
