Впервые за долгое время я спал, как убитый, абсолютно бес снов. Обычно меня посещают сразу несколько сновидений за ночь. Иногда они цветные, иногда нет. Но почти все - гипертрофированный вариант картин Пикассо. В них фигурируют мои друзья, знакомые и люди, которых я никогда не видел. Чаще всего я просыпаюсь с гудящей от увиденного во сне головой, но уже через минуту не могу вспомнить ничего конкретного. От ярких сновидений остаются только бледные образы и обрывки бессмысленных фраз. Говорят, это признак того, что мозг не отдыхает даже во сне. То есть, даже засыпая, я продолжаю переживать и что-то обдумывать. Точнее, это делает моё взбалмошное подсознание.
Значит, в ту ночь я стал самым тупым человеком на свете, абсолютно не
способным думать. Просто не понимающим, как это делается. И даже подсознание не смогло противопоставить хоть сколько-нибудь завалящий сон тому состоянию эйфории и расслабленности, которые мне подарил мой новый знакомый...
Пробуждение было непривычно мягким и приятным. Будто с меня потихоньку стащили невесомое одеяло, избавляя тем самым от надвигающейся жары. И хотя на улице свирепствовал январь, на кровати, нагретой нашими телами, было по-летнему тепло.
Я почувствовал, как сухие губы целуют меня в плечо, а бедро, закинутое на мои ноги, скользит выше, сгибаясь в колене.
- Мне нравится твоя татуировка. - У него тихий и хриплый спросонья голос. И теплые губы. Он снова целует меня в левое плечо - туда, где серебристо блестит рисунок волчьей головы. Я сделал его два года назад за целый мешок денег.
Отвечаю "спасибо" и поворачиваюсь на бок, кладя руку на его талию.
Поднимаю её выше, забираюсь под мышку. Обвожу левый сосок большим пальцем, приближая свои губы к его приоткрытому рту. Целую, прикусываю нижнюю губу и отстраняюсь, чтобы посмотреть в его глаза.
Они снова светятся знакомым блеском.
Улетая в небеса, пытаюсь вспомнить, когда последний раз столько
занимался сексом?
В полдень мне позвонили родители. Я как раз выходил из душа и с удовольствием вдыхал аромат свежесваренного кофе.
Я прошмыгнул в спальню, достал телефон и, запрыгнув на кровать, перевел дыхание: события этой ночи пронеслись в голове горячем вихрем. Говорить с матерью срывающимся от возбуждения голосом я не решался.
- Да, мам? - сказал я, наконец-то отдышавшись.
- Серёж, - воскликнула она, - ты где?! У тебя всё в порядке?
- Да, ма, всё нормально.
- Ты где?
Несколько секунд я выбирал между правдой и ложью. Но в итоге обошелся недосказанностью:
- Я у друзей.
- Понятно. А Света где?
- Она у Мишки осталась. Ты ей не звонила?
- Нет.
- У неё тоже всё в порядке.
- Ну слава Богу.
- Вы как?
- Ты ушел, мы с отцом еще посидели. Потом пошли спать. Утром
пришли Люба с Витькой. Пытались доесть салаты. Не получилось. Сейчас убираю со стола.
- Понятно.
- Ты сегодня домой-то придешь? Мы хотим к бабушке съездить. С ночевкой. Нужно ее поздравить. Вас со Светкой просила привезти. Ты уж постарайся, ладно?
Если бы не внезапное чувство вины перед родителями (ведь я снова бросил их в Новый Год), я бы наверняка отказался от этой затеи. А к бабушке съездил бы потом - хоть на два дня, хоть на все десять, лишь бы не сейчас, когда что-то очень интересное происходит в моей серой жизни. Я чувствовал это и всеми силами старался сохранить. Цеплялся, как мог. Но обидеть родителей ещё раз?.. Этого я тоже не хотел. К тому же рациональная половина меня успокаивала: "Ну что случится, если ты сейчас уйдешь и навестишь свою любимую бабулю? Он никуда от тебя не убежит".
- Ладно, мам, я через час приеду.
- Замечательно. Мы тебя ждем.
- Пока.
Я положил трубку и некоторое время сидел без движения, по-турецки поджав ноги, и смотрел в стену остекленевшими глазами. Потом мотнул головой, отгоняя дурацкие мысли, оделся и пошел на кухню.
Лёха жарил яичницу, стоя у плиты в одних брюках. Его мускулистая спина, переходящая в узкую талию, матово блестела в полуденном солнце. Сначала я хотел дотронуться до него, но, когда он обернулся и посмотрел на меня, вдруг почувствовал смущение и, кивнув ему, прошел мимо и сел за стол. Глупая ситуация из глупого сериала про голубых, стесняющихся друг друга после первой ночи, проведенной вместе.
Мы ели и пили кофе. Молча, иногда бросая друг на друга смущенные
взгляды, словно влюбленные школьники. Я прислушивался к своим ощущениям. Не то чтобы я любил оставаться у кого-то на ночь. Скорее, это заставляло меня нервничать, особенно по утрам и особенно, если человек, с которым я провел эту ночь, мне практически не знаком. В таких случаях на меня обычно давят даже стены чужого дома. Кажется, будто остался в гостиничном номере дольше положенного срока и при этом не заплатил за проживание. Сидишь и ждешь, когда же придет злобный менеджер и закатит скандал.
В квартире Лёхи я не чувствовал ничего подобного. Новая обстановка не
