– Добиться успеха? Один из его экспериментов, насколько мне известно, дал результат. Сознание было перенесено. Куда именно – этого я не имею права говорить. Поверьте, иногда неведение – единственная защита. Если он действительно добился того, чего хотел, последствия могут быть необратимыми. И не только для него.
В комнате повисла напряжённая тишина. Сиротин, скрывая тревогу, негромко сказал:
– Спасибо, Сергей Андреевич. Мы не будем вас больше тревожить. Но если вспомните что—то ещё, сообщите нам.
Кромский едва заметно кивнул, вновь погружаясь в свой мир воспоминаний:
– Не думаю, что вспомню. Но будьте осторожны. Вы уже стоите на грани, за которую лучше не заглядывать. Удачи вам, она понадобится.
Анненков и Сиротин ушли, не сказав больше ни слова. По лестнице они спускались тяжело, будто каждый шаг отнимал последние силы. Теперь они оба ясно осознавали, что расследование превратилось в путь без возврата – и это было единственное, в чём они могли быть уверены.
Когда они вернулись в управление, уже перевалило за полдень. Высокое солнце медленно скользило по крышам домов. Иван стоял возле служебной машины и молча наблюдал, как Сиротин укладывает дорожную сумку в багажник. Тревога и отчётливое понимание важности момента цепко держали его изнутри, словно перед прыжком, когда каждое движение значимо, а мысли ясны до болезненности.
– Ну что, Рома, – тихо начал Иван, провожая взглядом проехавшую мимо машину, – кажется, мы дошли до рубежа, после которого пути назад уже нет. Я верю в твою интуицию и опыт, но сейчас важно ещё раз тщательно проверить все детали. Ты едешь в Архангельск один, там любая мелочь может оказаться решающей.
Сиротин закрыл багажник и устало улыбнулся:
– Понимаю, Вань. Ты хочешь дать мне последние указания, я не против. Скажи чётко, что именно мне нужно искать. Уверен, у тебя уже есть готовый список вопросов.
Анненков достал из кармана потрёпанную записную книжку, пролистал её и нашёл нужные страницы:
– Первое и главное: нам необходимо выяснить, кто такая Милена Робертовна на самом деле. Указание Архангельска в документах – лишь отправная точка. Нужно проверить её прошлое до мелочей: дату рождения, родителей, братьев, сестёр и других родственников. Ты должен убедиться, что это реальный человек, а не чья—то подставная личность.
Иван замолчал, задумчиво посмотрев на улицу, где медленно гасли фонари, и продолжил уже тише и серьёзнее:
– Второе – узнать, почему и когда она покинула Архангельск. Какие обстоятельства заставили её уехать? Семейный конфликт, трагедия или какие—то странные события, способные привлечь внимание Рикошетникова? Это может раскрыть её настоящие мотивы и причины исчезновения.
Сиротин слушал внимательно, иногда кивая. Иван снова сделал короткую паузу и продолжил:
– Третье, Рома, проверь все доступные архивы: официальные записи, старые газеты, больничные отчёты, полицейские протоколы. Любая мелочь, даже самый незначительный случай, может оказаться важной подсказкой. Даты, совпадения, странности – сейчас всё важно.
Анненков внимательно посмотрел напарнику в глаза и добавил ещё тише и настойчивее:
– И последнее: будь особенно внимателен к любым намёкам на то, что кто—то ещё из Архангельска контактировал с Рикошетниковым или участвовал в его экспериментах. Не исключено, что Милена – лишь часть цепочки людей, вовлечённых профессором в исследования. Если найдёшь хоть один след, немедленно сообщай мне.
Сиротин решительно кивнул:
– Понял, Вань. Проверю всё тщательно и ничего не упущу. Если что—то выяснится, сразу сообщу. Ты ведь будешь на связи?
Анненков коротко улыбнулся, одобряюще кивнув:
– День и ночь, Рома. Помни, Архангельск – не просто командировка. От твоей поездки может зависеть исход всего расследования. Мы столкнулись с чем—то необъяснимым и опасным, выходящим за рамки наших прежних представлений. Будь осторожен и внимателен, глаза открыты, уши навострены.
Сиротин серьёзно улыбнулся в ответ:
– Буду осторожен. Ты тоже не расслабляйся. История с Софьей меня беспокоит, и Архангельск может оказаться не главной нашей проблемой.
Анненков негромко усмехнулся и протянул руку для прощального пожатия:
– Может, и так. Но сейчас главное – Милена. Без неё мы не двинемся дальше. Возвращайся живым, здоровым и с ответами. Эту задачу я доверяю только тебе.
Сиротин крепко пожал руку Ивана, уверенно и спокойно, как делают люди, ясно осознающие серьёзность момента. Затем он сел в машину, завёл мотор, и вскоре автомобиль растворился в городском потоке, направляясь к вокзалу.
Архивная комната в глубине института ничем не выделялась: обычное помещение со стеллажами, картотеками и несколькими рабочими местами. Свет монитора подсвечивал пыль в воздухе, а вокруг стояла абсолютная тишина – естественная для места, где привыкли хранить, а не обсуждать.