Тело бывшего сотрудника Института лежало на асфальте под белой простынёй. Анненков подошёл ближе, оглядывая место происшествия. Простыня плотно скрывала тело, но его очертания не оставляли сомнений: недавно здесь жил и двигался человек.
Оперативник заметил следователя, коротко кивнул в знак приветствия и негромко сказал:
– Иван Сергеевич, всё почти зафиксировали. Можете осмотреть тело, если хотите.
Анненков молча приблизился и слегка приподнял край простыни до уровня груди. Лицо осматривать не стал – после такого падения оно редко остаётся узнаваемым.
Вместо этого он остановил взгляд на открытой ладони – тонкой, бледной, с засохшими пятнами крови на пальцах. Сила удара была очевидна: смерть наступила, скорее всего, мгновенно. Иван молча накрыл тело и шагнул назад.
– Кто обнаружил его? – спросил он оперативника, не отрывая взгляда от фигуры на асфальте.
– Соседка с третьего этажа, – коротко доложил тот. – Услышала звук падения, выглянула в окно и вызвала полицию.
– Предсмертной записки нет?
Оперативник покачал головой:
– Пока не нашли. Квартиру осматривают, но там всё подозрительно аккуратно.
Следователь ещё раз посмотрел на тело, затем поднял глаза вверх. На девятом этаже окно было распахнуто настежь, едва колыхались занавески. Казалось, будто кто—то просто решил проветрить комнату поздней ночью.
– Пойду осмотрю квартиру, – сказал Иван и направился к подъезду.
На лестничной площадке уже дежурили сотрудники полиции, пропустившие его внутрь. В квартире горел яркий свет, делавший комнату пустой и неестественно аккуратной. Анненков медленно вошёл, внимательно оглядывая помещение.
Сначала он подошёл к распахнутому окну. Подоконник был совершенно пуст – ни пепельницы, ни кружки, ни даже листка бумаги. Человек будто просто подошёл, постоял секунду и шагнул в пустоту без колебаний. Иван перешёл к столу, где царил строгий порядок. Бумаги были сложены ровной стопкой, рядом лежали письменные принадлежности. Всё выглядело так, словно хозяин собирался утром вернуться к своим делам. Однако в этом подчёркнутом порядке чувствовалось нечто тревожное.
Он взял верхний лист и бегло просмотрел. Ничего особенного: рабочие заметки, даты, имена, цифры. Анненков положил бумаги обратно, бегло осмотрел остальные предметы на столе, но ничего подозрительного не нашёл.
Пройдясь по комнате, он осмотрел полки и шкафы. Повсюду царила безупречная чистота, никакого намёка на беспорядок или борьбу. Казалось, хозяин недавно закончил уборку и вышел ненадолго. Подобная аккуратность не вязалась с трагедией, случившейся всего час назад.
Анненков ещё раз осмотрел комнату, пытаясь понять, был ли здесь кто—то ещё, мог ли кто—нибудь подтолкнуть Кромского к последнему шагу. Но нигде не было следов чужого присутствия – всё выглядело обыденно и рутинно. Слишком обычно, чтобы поверить, что человек без объяснений решил оборвать свою жизнь.
Один из криминалистов, заметив его задумчивость, негромко сказал:
– Иван Сергеевич, мы уже всё проверили. Следов борьбы или вмешательства нет. В квартире полный порядок – даже подозрительно.
Анненков коротко кивнул и спросил, не оборачиваясь:
– Соседи не слышали ничего необычного, кроме падения?
– Ничего. Полная тишина. Никто не кричал, не шумел. Говорят, Кромский редко выходил и почти никого не принимал.
Следователь снова кивнул, затем спокойно произнёс:
– Проверяйте дальше. Особенно бумаги, ноутбук, личные записи. Может, найдутся письма или хоть косвенные намёки на причину.
Криминалист молча согласился и вернулся к работе, аккуратно перебирая вещи на полках и в ящиках. Анненков ещё раз прошёлся по комнате, пытаясь заметить хоть малейшую деталь, способную пролить свет на случившееся. Но ничего нового он не обнаружил.
Наконец Иван понял, что больше здесь ему делать нечего, и коротко попрощавшись с оперативниками, вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице на улицу, он не мог избавиться от ощущения странности и необъяснимости произошедшего. Всё было слишком спокойно, слишком аккуратно – без единого признака душевного расстройства. Словно человек просто шагнул в пустоту, оставив после себя идеальный порядок и полное отсутствие каких—либо объяснений.
Анненков всё ещё стоял у подъезда, наблюдая за действиями криминалистов, когда к нему подошёл молодой оперативник, недавно заступивший на службу. Тот выглядел серьёзным и явно спешил доложить важное:
– Иван Сергеевич, я опросил соседей, как вы просили. Большинство ничего не видели и не слышали, но один человек, из квартиры сто сорок два на одиннадцатом этаже, вспомнил важную деталь.
Тот сразу повернулся к оперативнику:
– Что именно?
– Примерно в половине восьмого он выходил выгуливать собаку и заметил у квартиры Кромского незнакомую женщину. Она звонила в дверь, но он не придал этому значения и прошёл мимо.
Анненков заинтересованно уточнил:
– Он смог её описать?
Оперативник ответил уверенно:
– Худая, невысокая, русые вьющиеся волосы до подбородка. Была в длинном сером пальто, без шапки. Лицо светлое, спокойное, но напряжённое. Женщина стояла уверенно, поэтому сосед решил, что она знакомая Кромского.