Если бы это был единственный случай. Он вспомнил как поздним вечером он сам увидел её в своем кабинете. Как она стояла молча, а затем произнесла ровным голосом: «Прекратите расследование». Тогда он списал это на переутомление. Но позже, просматривая записи гипнотических сеансов, он увидел, как та же фигура встала с кресла, подошла к камере и повторила эти слова. На повторном просмотре этого момента уже не было. Он не сделал никаких выводов, но теперь эти воспоминания всплыли сами собой.
Каждый новый факт делал картину яснее, хотя вопросов меньше не становилось. Смерть Софьи, убийства Оксаны и Родиона Михайловича – все эти события явно были связаны с экспериментами института.
К этому списку добавилась ещё одна смерть – странная гибель Кромского, который, по предварительным данным, покончил с собой. В его квартире обнаружилась записка с загадочной фразой: «Сознание перенести возможно, но…». Значение этого послания только предстояло выяснить, но уже сейчас было ясно, что Кромский знал гораздо больше, чем казалось, и это знание, вероятно, стоило ему жизни.
Анненков внимательно следил за дорогой, мысленно перебирая детали и пытаясь соединить их воедино. Происходящее явно было частью чего—то большего – возможно, тщательно спланированного эксперимента, который зашёл слишком далеко. Создание новых форм сознания, контроль над разумом – всё это казалось фантастикой, но доказательства были перед ним.
Сейчас его основной задачей было выяснить подробности деятельности института, разобраться с людьми, ответственными за эксперименты, и понять, что именно знал Кромский. Следующим шагом должен был стать глубокий анализ документов, разговоры с экспертами и свидетелями, изучение личностей всех ключевых фигурантов.
Свернув на проспект, Анненков уверенно вёл машину. В голове складывалась чёткая картина, и он точно знал, куда направится дальше. Оставалось лишь собрать доказательства и выстроить события в логическую цепочку, чтобы понять мотивы каждого убийства и раскрыть конечную цель тех, кто стоял за экспериментами и преступлениями.
Следователь крепче сжал руль, чувствуя, что движется в правильном направлении.
Анненков уже собирался выйти на обед, когда резко зазвонил телефон внутренней связи. Голос шефа звучал хмуро и лаконично:
– Иван, зайди ко мне. Срочно.
Тон начальника не сулил ничего хорошего, а слово «срочно» давно стало плохой приметой. Поправив галстук, словно это могло прибавить ему уверенности, Иван поднялся и направился к кабинету Сумятина. Коридор показался ему необычайно длинным, а воздух – вязким, наполненным тревожным ожиданием.
Роман Кириллович ждал у окна, глядя на улицу с видом человека, уже принявшего непростое решение. Не оборачиваясь, он жестом указал Ивану на стул перед столом.
– Садись, разговор серьёзный, – произнёс он, повернувшись к следователю. Лицо начальника было напряжённым, во взгляде сквозила тревога, заставившая Анненкова невольно задержать дыхание.
– Слушаю, – осторожно ответил Иван, стараясь угадать по выражению Сумятина степень плохих новостей.
– Только что звонили из ФСБ, – начал тот, тщательно подбирая слова. – Требуют твоего присутствия. Немедленно.
У Ивана неприятно сжалось в груди, по спине прошёл холодок. Он вопросительно взглянул на начальника, но тот лишь развёл руками, показывая, что сам не понимает причин вызова.
– По какому вопросу хоть известно? – уточнил Анненков, стараясь сохранить спокойствие.
– Нет. Мне они ничего объяснять не стали, – устало ответил Сумятин. – Просто продиктовали адрес и время. И несколько раз повторили: немедленно.
Анненков машинально взял листок с адресом, написанным нервным почерком начальника. Вглядываясь в цифры и буквы, он понимал лишь одно – выбора у него нет.
– Иван, будь осторожен, – тихо добавил Сумятин. – Это не обычный вызов, ты и сам это прекрасно знаешь.
Следователь молча кивнул, спрятал листок в карман пиджака и вышел.
На улице Иван глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от неприятного ощущения сдавленности в груди. Город вдруг показался ему чужим, неестественно тихим, словно безразличным к его судьбе. Дорога до здания ФСБ была недолгой, но время тянулось мучительно медленно. Машина двигалась в потоке медленно, словно сопротивляясь неизбежному. Звуки вокруг стихли, растворившись в тревожной тишине.
У массивного серого здания управления его уже ждали двое мужчин в штатском. Один безучастно смотрел вдаль, другой внимательно наблюдал за подъезжающим автомобилем. В их холодных, отстранённых взглядах не было эмоций, словно оба являлись лишь деталями бездушного механизма. Один из мужчин едва заметно кивнул, показывая направление.
Внутри здания на Анненкова сразу навалилась тяжесть стерильной атмосферы. Пустые коридоры, серые стены, монотонный гул вентиляции и щелчки дверей создавали впечатление пространства, вычищенного от всего живого. Сопровождающий, мужчина в тёмном костюме, молча шёл впереди, не замедляясь и не пытаясь установить контакт.