– На самом деле все совсем несложно. Сейчас расскажу. Бурштын – камень, который в основном добывают здесь, в Белоратских горах. Есть еще в других местах его разновидности, но их слишком мало. Поэтому принято считать, что самый лучший бурштын именно здесь. Он поддерживает и дарит тепло. Им пользуются наши маги. Камень может излечивать от болезней и даже полностью восстанавливать здоровье. А еще держит огонь. Впрочем, – она встала, подошла к резному шкафчику и, что-то быстро оттуда вынув, вернулась на место, – сейчас покажу.
Я так и не сообразила, что сделала Йалка, но через минуту передо мной стояла зажженная свеча. К ней девушка поднесла янтарный осколочек (во всяком случае, он именно так выглядел), камень тут же вспыхнул, однако она даже не вскрикнула.
– Смотри, бурштын – это огонь, который не жжет. – Пальцы Йалки были охвачены пламенем, но она улыбалась. – Попробуй сама.
Протянув руку, я почувствовала, как пламя только пощекотало кожу, и неожиданно от пальцев до плеча словно пробежал теплый разряд.
Йалка весело наблюдала за происходящим. В одно мгновение пламя погасло, и я прикоснулась к пальцам девушки. Обычная плоть – никакого огня, никакого волшебства.
– Вот видишь, – сказала Йалка. – Поэтому если маг сумеет использовать его, то…
– Использовать как? Ты имеешь в виду во вред людям? – спросила я.
Йалка нахмурилась:
– Все можно использовать во вред. Только не стоит этого допускать.
Что ж, я с ней целиком и полностью согласна. Сладкие лепешки почему-то удивительно быстро закончились. Правда, через секунду сообразила, что не я такая обжора, а мне помогает звучно чавкающий под столом Шарик.
– А вот ал-атар…
– Ал-атар или алатар? – уточнила я.
– Ал-атар – название древнее, – пояснила Йалка, – пришедшее к нам из легенд, которыми исписана добрая часть Белоратских гор. А сокращаем мы уже для удобства.
– Да? – хмыкнула я. – По вам не скажешь, что вы торопыжки.
Йалка рассмеялась:
– Я надеюсь, это комплимент. Хоть и чудной. Но ты и сама чудная, Вика.
Итак, один-один. Девица совершенно не смутилась и отплатила мне той же монетой. Что ж, я заслужила, жаловаться нечего.
Ал-атар… Я вдруг нахмурилась. Идиотка! Как же сразу не вспомнила-то?! Ал-атар – иранское слово. И ученые подозревают, что именно от него пошло славянское «алатырь». Алатырь – мифический камень, из которого появился мир. Ведь у нас даже в сказках встречается Алатырь-гора! То есть… возможно, она не такая уж и мифическая? Если не ошибаюсь, возле нее жила мудрая змея Гарафена – аналог греческого сфинкса. Впрочем, сказки, сказки… Однако, учитывая, что я оказалась, может, и не у черта, но все равно на куличках, то вполне вероятно, что сказка станет былью.
– Что-то не так? – обеспокоенно спросила Йалка.
– Нет-нет, продолжай. Так что там алатар?
– Это камень, который заставляет «спать». Огонь, воду, магические силы, порой говорят, что даже саму жизнь. Но между бурштыном и алатаром нет войны, потому что один не может без другого. Алатар не уничтожает, так же как бурштын не может ничего создать. Они лишь помогают поддерживать равновесие и дают возможность перейти из одного состояния в другое. По преданиям нарвийцев, глубоко под землей есть чудесный храм, где находится статуя создательницы всего сущего – Саргум Гаятх. У нее четыре руки. В каждой она держит по шару. Четыре шара – это четыре народа: ирийцы, фалрьяны, нарвийцы и туаты. Два из них сделаны из бурштына, а два – из алатара. Таким образом, они символизируют гармонию, царящую среди живых и мертвых. Среди тех, кто ушел, кто есть сейчас и кто будет после. Каждый шар – своеобразный символ. Некоторые люди хотели восстановить древнее учение, однако пока их постигала неудача. Отец Радистава как раз погиб, пытаясь отыскать храм Саргум Гаятх. Говорят, он расположен рядом с самой завесой Ашьей.
Вот оно как. Выходит, все религии одинаковы. Во всех есть создатель. Здесь скорее всего подразумевается мать-земля. Правда, имя похоже скорее на индийское, нежели… Я задумалась. Хотя похоже и на имена туатов. В общем, сложно у них все.
– Слушай, а можно посмотреть на ваши горы? С алатаром я встретилась в ирийской тюрьме. Но особо разглядеть не удалось. Да и пребывание в темнице приятным не назовешь.
Йалка некоторое время недоуменно смотрела на меня, но потом кивнула:
– Да, конечно, не вопрос. Только подожди во дворе тогда. Я уберу со стола и переоденусь.
– Убрать со стола могу и я, давай не будем терять время. Вдруг вернется Радистав и скажет, что пора продолжать дорогу.
– Но… – Йалка, кажется, на несколько секунд растерялась, но спорить не стала. – Хорошо, умывальник у стены, полотенце на полке. Я мигом.
