Она быстро выбежала из кухни. Такое ощущение, что девушка намеревается не горы идти, а на ярмарку. Пожав плечами, я собрала тарелки со стола и направилась к умывальнику. Конструкция последнего меня, кстати, немало озадачила. Я ожидала увидеть нечто примитивное, однако в стену дома оказались вмурованы каменные трубочки, из которых появлялась вода, стоило опустить небольшой рычажок. Ничего не оставалось, как признать: в белоратском крае была своя, оригинальная, но действенная канализация. Во дворе, кажется, я даже видела колодец, но вот то, что вода поступает прямо в дом, – открытие.
Повесив на одно плечо полотенце, а на другом устроив шарканя и поручив ему вытирать тарелки, я принялась за посудомоечную процедуру.
– А что мы будем делать дальше? – подал голос змей, сжимая кольцами желтую керамическую пиалу и старательно полируя полотенцем.
– Нам надо просочиться через эту завесу. И каким-то образом добраться до потерянной сферы. Как видишь, суждение о том, что она из янтаря, оказалось ошибочным.
– Ну, не факт, – возразил Шарик. – Может, они его тут просто так называют?
– И добывают в горах? – Я усмехнулась. – Нет, сомневаюсь. Надо посмотреть своими глазами, что представляет собой загадочный бурштын. Кстати, не удивлюсь, если и у него есть древнее название.
– Я тоже, – кивнул шаркань, однако умничать не стал, так как прекрасно понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но потом все же не выдержал и, проследив за последней отставляемой на стол тарелкой, вдруг плеснул хвостом по воде: – А дальше?
– Ай! Перестань! – Я вытерла лицо. – Вечно ты не как люди. Находим глобус…
Тут пришлось замолчать. Шарик прав. Почему-то сейчас я поняла, что было всего два варианта. Вернуться домой и остаться здесь, сделав так, чтобы Радистав не сумел прийти ко мне в будущем. Хорошая перспективка, не так ли?
Второй вариант намного благороднее. Но при этом нужно иметь на руках весомые аргументы, чтобы убедить Светодара и компанию, что я хорошая девочка, а остальные – не очень. К тому же мне постоянно снится юноша с острова Туа-Атла-Ка. Нет, не то чтобы я сильно верила снам и мечтала о турне среди бескрайних вод, но как ведунья (господи, как давно я не произносила это слово!) прекрасно понимала, что просто так сны об одном и том же не приходят. Вариант с возвращением домой был притягателен так же, как обнаженный Радистав.
Хм. Я же не видела его обнаженным. Но почему-то воображение упорно рисовало красочную картину. У камина. На шкурах. И…
Я мотнула головой, отгоняя наваждение. Так, думаем дальше.
В своем времени я смогу попросить помощи у родителей и Елизара. Поговорить с дедом Бойко, подключить всех владеющих силой. Совместный результат получится куда лучше, чем у меня в одиночку. Но тут вставал другой вопрос: как мне отправиться назад? Возможно, Радистав и знает, как это делать, а может, еще не дорос… то есть, к сожалению, этот вариант отпадает. Надо действовать здесь и сейчас. Другое дело, что нужен чей-то более мудрый и толковый совет. Кто его знает, есть ли эта создательница Саргум Гаятх на самом деле? Будь возможность ее найти, я бы пришла, вручила сферу, сказала: «Здрава будь, боярыня!» – отсалютовала и попросила билет в обратную сторону. А так ищи-свищи, выясняй, где тут да кто. Вон отец Радистава погиб, можно сказать, во имя археологии. Правда, древней и чужой.
Йалка вошла в кухню минут двадцать спустя. Сейчас на ней был светло-коричневый костюм из кожи, подпоясанный широким поясом. На плече висела прямоугольная сумка с бахромой из полосок кожи. Волосы девушка убрала назад, хотя лента с монетками так и осталась.
– Я готова, – произнесла она и чуть улыбнулась: – Спасибо за помощь, Вика.
– И Шарик! – тут же влез шаркань, насупившись, что его труды не оценили.
Она подошла к нам и ласково погладила змея по голове:
– И тебе, Шарик, тоже.
В прогулке по белоратским улицам нет ничего особенного. Но это только на первый взгляд. Прохладный ветерок шевелит листву деревьев и причудливые украшения на карнизах крыш, заполняя всю округу мелодичным звоном. Откуда пошла эта традиция – вешать металлические трубочки на дома, – никто уже не знает. Но пока мы шли, звон не прекращался, создавая впечатление, что у каждого здания есть собственный голос и оно переговаривается со своими соседями.
– Раньше вообще устраивали соревнования. Был целый праздник – какая улица лучше, какая звучит богаче. Выясняли, кто придумал самое оригинальное украшение и дал ему чудесный голос, – рассказывала Йалка. – Сейчас как-то праздник уже не тот. По-прежнему веселье, но вот улицы не показывают свои голоса.
– Эх, понимаю, – вздохнула я. – У нас тоже есть праздники, которые праздновать никто уже и не думает. Хотя прошли не века, а всего лишь два десятка лет. Сменяется власть и…
– Власть? – Белая бровь удивленно изогнулась, и меня тут же наградили недоумевающим взглядом. – А при чем тут она? Разве ж могут правители отменить народные гуляния?
– Еще как, – хмыкнула я. Правда, в свою очередь была удивлена не меньше. – Неужто ты хочешь сказать, что у вас слово царя не является законом?
