Соавторство полностью

Маркус Якобсон достал из кармана самую любимую, самую привычную вещь, стоившую не так дорого, но имевшую для него особенное значение. Годовой билет Морского музея. Вернее, особенное значение имел, конечно, не билет, и даже не возможность безлимитного посещения музея на протяжении целого года, а сам Леннусадам. Лётная гавань. Вид этих столетних железобетонных ангаров для гидросамолётов, ставших памятниками архитектуры, известными на международной арене, радовал сердце Маркуса в первый раз, радовал и в двадцать первый. Около них он почему-то чувствовал себя на своём месте. И каждый раз двух-трёх часов, проведённых в музее, оказывалось мало. Вот и сейчас, несмотря на дождь, Маркус приехал, чтобы побродить между знакомыми экспонатами – и, конечно, хорошенько рассмотреть новую временную выставку. Маркус гордился Таллинном, городом, в котором родился и вырос, но с которым почему-то никогда не чувствовал связи – всё равно гордился, как минимум потому, что именно в Таллинне, его городе, самый популярный музей в стране манил к себе в любое время года. Было и другое, то, что Маркус осознавал постепенно, осознавал не как факт, а как нечто, что ему нравится в столице, – парки, виды, неприметные места. Места, в которые хотелось возвращаться. Может, когда-нибудь он полюбит этот город по-настоящему, самой сердцевиной души, искрой, вспыхивающей пока что ярче всего именно в Лётной гавани. Очень может быть.

А пока внимание Маркуса полностью было сосредоточено на новой выставке. Через час он с неохотой посмотрел на телефон, и очень вовремя: он обещал помочь матери собрать шкаф, и времени оставалось как раз на традиционное кафе и на дорогу. «Мару», кафе на втором этаже, открывавшее панорамный вид на весь музей, встретило Маркуса привычными ароматами и бряцаньем посуды. Он не был особенно голоден, но традиции изменять не стал: каждый поход в музей он заканчивал именно в кафе. По годовому билету в нём предоставлялась десятипроцентная скидка. Маркус заказал салат, не слишком прислушиваясь к желудку, – ему понравилось название. Салат из клубники, шпината и сыра фета, с жареными семечками и бальзамическим уксусом. Со скидкой – чуть меньше семи евро.

Перекусив, Маркус вышел на улицу. Дождь забарабанил по большому плотному тёмно-синему зонту-трости, купленному впопыхах по острой необходимости в Риге, в «Рими» недалеко от автовокзала, да так и прижившемуся, мелкими, но ощутимыми каплями. Маркус встал на остановке, дожидаясь семьдесят третьего автобуса. Дождь поливал нещадно, поэтому под козырьком павильона остановки не было ни сантиметра свободного места. Маркус стоял рядом, смирившийся со струйками воды, заставляющими его дрожать, – дождь был косым и холодным, поэтому, несмотря на зонт, капюшон, уже промокший насквозь, стал скорее видимостью, чем функциональной частью одежды. Автобус опаздывал. Маркус не злился – слишком устал, чтобы злиться. Через три минуты автобус всё-таки пришёл – и вся эта людская каша под козырьком остановки ринулась в прибывшее убежище, к счастью, приемлемо по нему рассредоточившись. Маркус закрыл зонт, зашёл в автобус, сбросил капюшон и непроизвольно начал отряхивать одежду. В тот самый момент, когда автобус закрыл двери и начал отъезжать от остановки, дождь прекратился. Маркус усмехнулся и посмотрел на пол – автобус пестрил мокрыми следами, оставленными такими же, как и он, промокшими пассажирами. «Могу поспорить, когда я выйду из автобуса, снова ливанёт», – подумал он и сел на оставшееся свободное место у окна. Немного просохнув, он достал из рюкзака планшет. Тот был в водонепроницаемом чехле – и очень кстати. Можно было немного почитать книгу, поиграть в игру или полистать новости. Маркус выбрал новости. Обрыв кабеля на заводе, трёхкилометровая пробка на главном шоссе и программа празднования Хеллоуина в конце месяца не отвлекали внимания от главного – заголовка, набранного таким же шрифтом, но впивающегося в глаза:

Мужчина, сидящий за Маркусом, прочёл заголовок из-за его плеча и усмехнулся.

Сучёныш не послушался, хотя Виктор и сказал ему сидеть в гостиной.

– Неповиновение – болезнь, но излечимая, – сказал Гросс сыну. – Принеси-ка мне водки.

Когда тот не шелохнулся, Виктор резко поднялся с колен. Мальчик в испуге сделал шаг назад.

– Чего ты боишься?

Он снова посмотрел на мать, и Виктор проследил за его взглядом.

– Произошёл несчастный случай.

– Надо позвать врача, – прошептал он.

– Уже поздно, – отмахнулся Виктор. – Слушайся меня, и всё будет хорошо.

Он снова сделал шаг назад.

– Слушайся меня, и тогда с тобой несчастный случай не произойдёт, – добавил в тон угрозы Виктор. – Принеси с кухни водки.

Ребёнок исчез из дверного проёма.