— Холодно на улице, да? — заметила Сара, грея руки своим дыханием.
— Это из-за сырости, — спокойно ответила девушка. — Вы привыкнете.
Однако тон у нее был такой, как будто она ничуть не сомневалась, что Саре не по плечу эта задача.
Забрав покупки, Сара столкнулась на выходе с Маркусом.
— Привет, как вы? Как вам дом Батлера, все хорошо? — Он пожал ей руку.
— Привет! Спасибо, все в порядке, очень… самобытный дом. Кстати, не хотите завтра заглянуть ко мне? — Сара сама удивилась своей внезапной непосредственности.
— Я бы рад, но нужно еще так много сделать в отеле. Новогодняя вечеринка, понимаете?
— Боже, скоро ведь Новый год! Я почти забыла.
— Мы не планируем ничего глобального, не сравнить с гуляньями на Таймс-сквер, и все-таки я буду рад, если вы присоединитесь к нам, — сказал Маркус.
— Ох, я даже не знаю.
Сара не могла похвастаться праздничным настроением.
— Сможете познакомиться с местными, — подмигнул Маркус.
— Я вот только что кое-кого повстречала, и ничем хорошим это не обернулось.
— Вот как?
— Смотритель местного леса отчитал меня за то, что я собирала цветы, — Сара продемонстрировала смятый букетик, который прятала в кармане.
— А, Оран. — Маркус понимающе кивнул.
— Мне казалось, это я произвожу впечатление зажатого человека, но до него мне далеко. — Сара все еще ощущала раздражение после предыдущей встречи, а еще гадала, может ли Маркус через пакет углядеть две бутылки вина.
— Первое впечатление обманчиво. Оран хороший парень, хоть и щепетильный в некоторых вопросах. Но его можно понять, верно?
У Сары возникла кошмарная мысль, что Маркус сватает ей парня из местных, поэтому она постаралась как можно вежливее отделаться от него и заторопилась домой.
Никогда прежде, сколько Сара себя помнила, ей не случалось встречать Новый год в полном одиночестве. Она прибегла к снотворному в количестве двух бутылок дешевого вина, от которого наутро раскалывалась голова, поэтому, когда в дверь постучали, она не могла сказать наверняка, происходит это взаправду или только у нее в воображении.
— Уходите прочь! — пробурчала она в подушку. Но стук не стихал, и Саре пришлось медленно сесть, подождать, пока комната перестанет вращаться, и только потом подняться на ноги.
Сара потянула на себя входную дверь, отчего щеколда, соединявшая две половинки, ослабла, и в итоге распахнулась только нижняя часть.
— Извините, — проговорила Сара, наклоняясь, чтобы опознать гостя. — Никак не управлюсь с этой щеколдой.
За дверью обнаружились две худые ноги, обутые в блестящие кроссовки.
— Хейзел, это ты?
В ответ из сада донесся лай, оповестивший, что гостей как минимум двое.
— Привет, Сара, — поздоровалась девочка. Голос звучал весело. — Тебе надо закрыть нижнюю половину, а потом резко дернуть на себя.
Применив грубую силу, Сара со второго раза смогла открыть дверь целиком.
— Какой… сюрприз, — она попыталась изобразить воодушевление, которого на деле не испытывала. Впрочем, если ее приветствию и недоставало теплоты, гости не обратили на это внимания. Пес стрелой забежал в дом и деловито направился в сторону коврика у плиты.
— Макс! — окрикнула его Хейзел, но песик, казалось, был настроен продемонстрировать свое умение избирательно слышать команды.
— Погоди, ты сказала, его зовут Макс?.. — переспросила Сара.
— Это вам от папы, — сказала Хейзел, проигнорировав вопрос и протянув ей маленький букетик из гвоздик и гипсофил.
— Что?
— Он сказал: «Отнеси их янки и передай ей, что мне жаль насчет подснежников».
— Ох. — Сара взяла цветы и направилась к раковине. — Так твой отец — тот парень из охраны природы?
— Ага. — Хейзел огляделась и пошла вдоль стен, касаясь мебели и предметов с ностальгией, которая обычно несвойственна людям ее возраста. — Сержант-майор, сэр. Он малость… щепетилен, когда дело доходит до некоторых вещей. — В ее голосе прорезался странный американский акцент.
— Понимаю, — хмыкнула Сара, набирая воды в вазу, а потом осеклась: — Извини, не надо было мне так говорить про твоего отца. Он просто выполнял свою работу. — Она поставила вазу с цветами на стол. — Я как раз собиралась заварить чай, не хочешь присоединиться?
Хейзел кивнула и расстегнула пальто. Привычным движением она выдвинула себе стул из-под стола, присела и начала выводить пальцем завитушки по столешнице. Обе молчали, слушая, как свистит и булькает чайник.
— Он посадил их для мамы, — неожиданно брякнула Хейзел.
— А?
— Подснежники. Это были мамины любимые цветы. Он посадил клумбу после ее смерти.
Сара застыла, прижав к себе кружки.
Все слова куда-то исчезли.
— Он говорил, будет здорово иметь такое место, где можно вспоминать ее. В роще орешника. Там мама сказала ему, что беременна мной, оттого они меня так назвали[12].
— О, конечно. У тебя замечательное имя.
Сара усилием воли заставила себя двинуться, поставила чашки на стол, а потом села напротив Хейзел и посмотрела ей прямо в глаза.
— Мне очень жаль.
— Ничего. Это давно было, так что…
