— Может, и не стоит мне рассказывать вам об этом, но уже завтра все будет в газетах, а потом пересуды пойдут по улицам.
— Выкладывай уже, мужик! — воскликнул Тайг Фокс, отец Тесс.
Мистер Финнеган одним быстрым глотком осушил свой бокал и жестом попросил отца налить еще.
— Я получил известия из Энниса: сегодня арестовали мужчину, и завтра он предстанет перед судом. Директор тамошней школы сообщил мне… — Мистер Финнеган сделал паузу, чтобы наполнить бокал. — Сообщил, что лично встречался с этим мужчиной, и выглядел тот совершенно диким. Все началось с того, что у него заболела жена. Судя по всему, она разносила яйца и случайно оказалась поблизости от кольца фейри. С того дня она была прикована к постели. Посылали за священником и доктором, но никто не мог сказать, что с ней. Шли недели, она увядала. Муж был в отчаянии, а потому обратился к
Я видела, как Падди тихо объясняет Гарольду, что так называют знахарку. В тот момент я была очень рада, что сижу у себя дома. Кого угодно испугала бы перспектива шагать домой по темноте после историй о кольцах фейри и таинственных болезнях.
— Когда священник в очередной раз зашел к ним, чтобы узнать, как себя чувствует бедная женщина, он увидел, что муж прижал ее всем весом к постели и вливает ей в глотку молоко с травами. При этом он кричал: «Именем Господа заклинаю тебя ответить: ты моя жена? Ты Мэри?»
— Что на него нашло?! — воскликнула миссис Галлахер, нервно запахивая шаль на груди.
— Похоже, внезапная болезнь жены понемногу начала сводить его с ума. Он уже сомневался, а была ли это в самом деле его жена или же
— Добрый Народец, — пробормотала старая Нора Дули, крестясь.
— Он испытывал ее, чтобы понять, его ли это жена или же… кто-то другой. Если она трижды не подтвердит ему это вслух, то значит, все решено. Все кончилось печально, потому что на третий раз женщина не ответила мужу. Сосед видел, как он повалил ее наземь, прижал коленом поперек груди, а руками сжал горло. Она молчала, и тогда ее муж выхватил из очага пылающую головню и поднес к ее рту. Так и не получив от нее ответа, он раздел ее до нижнего белья, окатил маслом из лампады — и поджег.
Я зажала рот руками, сдерживая крик, потому что знала, что это испугает Билли. Кто-то в комнате вскрикнул, кто-то судорожно втянул воздух, а мистер Финнеган продолжал:
— «Не будет у меня под крышей старой ведьмы заместо жены, мне нужна моя жена! Я сжигаю не Мэри, не мою жену!» — вот что он говорил, глядя, как она горит.
— Господи, спаси и сохрани! — воскликнула мать Тесс. — Да он с ума сошел!
— Он убедил себя, что она ведьма и что теперь она улетит через дымоход, а его настоящая жена вернется.
— И что случилось? — взволнованно спросила Нора. — Ведьма в самом деле воссоединилась со своим народом?
Кто-то из гостей крестился, другие качали головой.
— Нет, ради бога, глупая ты женщина! — яростно выплюнул мистер Финнеган. — Он убил свою жену, вот и все!
Редко случается такое, чтобы наши гости утратили дар речи. Хотя о чем тут было говорить? Да, все мы не чужды суеверий, но сжечь из-за них человека живьем — это совсем другое дело. И все же казалось, будто через комнату пробежала невидимая трещина. Я видела по лицам собравшихся, молодых и пожилых, как внутри у них сердце борется с разумом, а древние верования — с современными взглядами. Да, не стоит шутить с Добрым Народцем, но кто в здравом уме сможет оправдать то, что сделал этот человек?
— Его повесят? — спросила мама.
Мистер Финнеган печально покачал головой, но не ответил. Все снова начали переговариваться, спрашивали, почему никто не пришел на помощь бедной женщине, а я выскользнула из гостиной, чтобы пожелать Билли спокойной ночи. Уложив его в мягкую постель, я слегка погладила его по волосам, а он закутался в одеяло. В такие моменты лицо Билли теряло черты, присущие молодым людям, он становился похож на младенца, которому нужна ласка и нежный голос. Я тихо запела его любимую колыбельную.
Глаза у брата стали слипаться. Я тихонько поднялась на ноги, на цыпочках двинулась к двери, не переставая петь, — и наткнулась прямо на Гарольда, застывшего на пороге.
— Иисус, Мария и Иосиф! — испуганно зашипела я. Он поддержал меня под руку и извинился за то, что невольно напугал.
— Я ухожу, — шепнул он. — Хотел попрощаться и поблагодарить вас за помощь сегодня.
Я отмахнулась, потому что совсем не привыкла, чтобы меня хвалили просто за то, что я делаю ровно столько, сколько от меня ожидают. Его глаза блестели от потина, и от этого он уже не казался отстраненным ученым.
— Могу я спросить, что это была за песня, которую вы пели для Билли?
— О, просто старая колыбельная, ее когда-то пела мне моя мама, а ей — ее мама.
— Жаль, что я не понимаю вашего языка. — В улыбке Гарольда промелькнула обычная для него жадность до новых знаний. — Можете рассказать, о чем она?
