Он оглядывал скалу, ища возможные пути наверх. Вблизи она выглядела почти неприступной — гладкая поверхность с редкими трещинами, крутой склон. Но там, где сочилась вода, камень был изъеден эрозией, образуя неровности и выступы. Маленькие зацепки, для тех, кто знает, где их искать.
— Я попробую подняться, — сказал он, уже прикидывая маршрут.
— Это самоубийство, — покачала головой Майсара. — Ты не скалолаз.
Она была права. Но…
— У меня нет выбора, — просто ответил Назир. — Либо я попытаюсь, либо мы все вернёмся ни с чем.
В ее глазах мелькнуло что-то — уважение? Страх? Жалость? Он не мог прочитать. Но она кивнула и сделала шаг назад, позволяя ему подойти к скале.
Он начал подъём, цепляясь за каждую неровность камня. Ладони скоро стали горячими от трения. Городская жизнь не готовила его к такому испытанию, но недели работы в лагере разбойников сделали его сильнее и выносливее. Всё же скала оказалась коварной — несколько раз камни крошились под его пальцами, заставляя сердце замирать от ужаса.
Четыре. Пять. Шесть метров вверх. Пот заливал глаза. Руки дрожали от напряжения. Мышцы горели.
На полпути вверх он оказался в тупике. Дальше скала становилась гладкой, без единого выступа. Прямо над головой нависал каменный карниз — такой близкий и такой недостижимый.
Назир прижался к камню, чувствуя, как силы покидают его руки. Один неверный шаг — и он сорвётся. Скала расступится. Земля примет. Сначала удар. Потом боль. Потом ничего.
«Ты здесь умрешь, — подумал он. — На полпути к воде, как глупая крыса, которая уже не выберется из мышеловки».
— Справа от тебя! — крикнула Майсара снизу. Ее голос донесся словно сквозь вату. — Там, где тёмное пятно!
Он повернул голову — медленно, боясь нарушить хрупкое равновесие — и заметил небольшую расщелину, поросшую мхом. Тоненький зеленый ковер, едва заметный в тени скалы. Влага. Жизнь. Зацепка.
Это был шанс. Собрав последние силы, он качнулся вправо и ухватился за край трещины. Пальцы скользили по влажному мху, но он всё же нашёл опору и подтянулся выше.
Рубашка прилипла к телу. Дыхание сбивалось. Каждое движение становилось тяжелее предыдущего.
Чем ближе к вершине, тем чаще встречались влажные участки и растительность. Изнуренные мышцы наливались новой силой от одного вида зеленых пятен. Вода. Где-то здесь есть вода.
Наконец, преодолев последний уступ, Назир увидел то, что искал — природную каменную чашу, наполненную тёмной водой. Поверхность была затянута зеленоватой плёнкой и водорослями, как простыней, брошенной на труп. Но под ней виднелась чистая влага. Много. Так много, что его воспаленное от жажды сознание отказывалось верить.
— Я нашёл воду! — крикнул он вниз. Голос сорвался от волнения. — Целый бассейн! Тёмная, застоявшаяся, но её много!
Даже издалека он видел, как изменилось лицо Аш-Шарифа — недоверие сменилось изумлением. Как будто кто-то стер одно выражение и нарисовал другое. Майсара что-то крикнула ему, но ветер унёс слова.
— Мне нужна верёвка! — прокричал Назир. — И что-нибудь, чем можно зачерпнуть воду!
Разбойники быстро соорудили из подручных средств нехитрую систему — верёвку с прикреплённым к ней обрезанным бурдюком. Назир закрепил её на выступе и опустил импровизированное ведро в воду. Первая попытка оказалась неудачной — верёвка соскользнула и бурдюк упал в трещину. Вторая тоже не принесла результата — вода пролилась, когда он пытался вытащить тяжелый бурдюк.
— Это бесполезно! — крикнул один из разбойников. — Мы зря теряем время!
Назир чувствовал, как паника подступает к горлу. Холодной рукой сжимает внутренности. Солнце уже садилось, скоро станет слишком темно. Если он не добудет воду сейчас, всё было напрасно. Компас. Работа. Доверие. Всё.
«Соберись, — сказал он себе. — Решай проблему».
В отчаянной попытке он рискнул подползти ближе к самому краю чаши. Скала здесь была скользкой от мха, покрытой тонкой пленкой слизи. Один неверный шаг — и он сорвется. Разобьется о камни внизу, как переспелый плод. Аш-Шариф будет рад. Наверное, сплюнет на его труп.
Избегая думать об этом, Назир сосредоточился на задаче. Третий бурдюк — последний, который у них был — оказался меньше и с узким горлом. Идеально. Он погрузил его в воду, стараясь не задеть плавающие водоросли.
— Держите крепче! — крикнул он, осторожно спуская бурдюк вниз.
С замиранием сердца он наблюдал, как верёвка натянулась, когда тяжёлый от воды бурдюк начал спускаться по скале. Но на этот раз всё получилось — его приняли внизу.
Спуск оказался сложнее подъема. Мышцы дрожали от усталости. Пальцы не слушались. Один раз он едва не сорвался, когда камень под ногой внезапно откололся и полетел вниз. Но он сумел удержаться, вцепившись в трещину с такой силой, что ногти изломались до мяса.
Когда Назир, наконец, спустился, его встретили с нескрываемым восхищением — даже Аш-Шариф не нашел, что сказать.
Аш-Шариф первым осмотрел добытую воду. Она была тёмной, с зеленоватым оттенком, плавающими частицами и сильным запахом затхлости. На поверхности виднелась радужная плёнка.
— Мёртвая вода, — проворчал он с явным разочарованием. — Застоялась и протухла.