Вожак отправился на закреп во второй группе. С утра пришёл приказ: взять кассеты с ПОМ и доставить Гуверу на Черёмуху. Черёмухой называли то самое здание в начале промки, которое было нашим задолго до штурма и которое находилось ближе всего к шоссе. Все здания и подвалы на промке получили кодовые обозначения деревьев. Шифр не самый хитрый, но работающий ещё со времён Великой Отечественной.
По траншее от Локомотива прошли «по серому» – в утренних сумерках. По колено в ноябрьской жиже, нагруженные минами, провизией и водой, сапёры двигались так быстро, как только могли. На промке бахало без остановки, с каждым шагом разрывы становились всё ближе, слышнее. Вожак шёл на ощупь, стараясь не потерять силуэт впереди идущего.
На Черёмухе было холодно, сыро и темно.
Вроде работал генератор, а вроде и не работал. Здание, как оказалось, было все эти годы нашим лишь условно – по факту его никто не занимал, это просто была серая зона. Бойцы из разных подразделений заходили в свободные комнаты, пытались заделать дыры в стенах, закладывали окна мешками с песком и кирпичной крошкой. Вообще, старались навести хоть какое-то подобие уюта. Получалось слабо. Каждые пять-семь минут прилетало что-то тяжёлое, взрывалось рядом, так, что стены ходили ходуном.
– Вы идиоты? – с ходу спросил Гувер. – На хера вы кассеты принесли?
– Так вы же приказали…
– Кто передал приказ?
– Иртыш.
– Твою дивизию…
Иртыш был начальником инженерной службы полка, обложить его херами при подчинённых Гуверу не позволяла субординация. Со связью на Черёмухе были серьёзные проблемы: провода ещё не кинули, рации глушились хохлами. Как и восемьдесят лет назад, отправляли вестовых с записками. Двадцать первый век.
– Короче, звездуйте обратно и несите помки, уже переделанные под выстрел с РПГ. Будем минировать подходы к промке.
– А кассеты?
– Тут оставляйте пока…
Это «пока» не сулило ничего хорошего. Делать ещё один рейс не хотелось. Тем более, уже светало, вот-вот начнут работу fpv-дроны.
– Быстрее, я сказал, ноги в руки, пока не рассвело…
Обратно Вожак с Помидором долетели на адреналине. Им повезло, что Беркут ещё не уехал с Локомотива. Он выслушал информацию, кивнул:
– Ждите здесь. Через час привезём.
Локомотив был похож на растревоженный улей. По сути, весь укреп состоял из двойной эстакады над железнодорожными путями. Под мостами были огневые точки, наблюдательные пункты. Внизу, у путей – наспех сколоченные сараи для размещения личного состава. «Товарищи», танкисты, мобики… Всё перемешалось, кипело и бурлило. Какой-то офицер пытался найти старшего, крыл матом всех подряд. Из машин сгружали воду, бэка, пулемёты, «морковки», сухпаи… Всё это сваливалось в грязь бесформенными кучами. Кто-то пытался сортировать грузы, распределять по подразделениям, потом бросал это гиблое дело, садился тут же и в отупении закуривал.
– Комик летит! – заорал боец в затёртом, но чистом камуфляже. – Все по норам, быстро!
Площадка под мостом тут же опустела. Вожак с Помидором забежали в ближайший сарай.
– Вы кто такие?
– 1487, мобики.
– А-а-а… – боец презрительно сплюнул. – Фраера.
– А вы откуда?
– ЧВК «Товарищи».
– Жулики?
– Ты чё сказал? Сюда иди…
Большей частью ЧВК «Товарищи» состояла из бывших заключённых, подписавших контракт по принципу «вагнеров». Воевали они безбашенно, но не жалели ни чужих, ни своих.
– Стопэ, мужики. Всё ровно. – Помидор поднял руки в знак примирения. – Мы – сапёры.
– А, ну ладно тогда. – В голосе чэвэкашника появились нотки уважения.
Комик пролетел мимо, никто его так и не услышал, через пять минут Вожак с Помидором вышли на улицу.
Под мостом формировались группы бойцов, нагружались по максимуму оружием, едой, водой, топливом, и выдвигались на Черёмуху. На Черёмухе эти грузы расфасовывали в строительные мешки, подписывали и отправляли дальше на промку: в подвалы и укрепы с красивыми названиями фруктовых и ягодных деревьев. Груша, Яблоня, Нектарин, Вишня, Слива. Иного снабжения на промке не существовало. Чем дальше от Черёмухи, тем голоднее и холоднее. Все пути ротации, эвакуации, подноса бэка были давно пристреляны хохлами. Вся промка сканировалась камерами в круглосуточном режиме. Чуть только группа выдвигалась с Черёмухи – по ней тут же начинали работать АГС и миномёты. Днём и ночью. Без перерыва. Добежал до подвала – повезло. Основные потери были как раз во время ротаций и таких вот перемещений по открытой местности.
Беркут не соврал, он приехал ровно через час, привёз мины, уже уложенные в вещмешки.
– Ну что, выдвигаемся? – спросил Вожак.
Вещмешки ощутимо оттягивали плечи.
– Да, давайте. – Беркут с сомнением посмотрел на небо. Уже полностью рассвело, ветра и дождя не было – самая лётная погода для комиков. – Аккуратнее там…
Вожак с Помидором уже шагнули из-под моста на тропу, как их остановил окрик:
– Мужики, мужики… Тормозните.
К ним бежал военный в грязном пикселе.
– Чего такое? – спросил Беркут.
– У меня группа сейчас выходит, семь человек, 10-й танковый. Очень срочно. Пропустите нас, по-братски.
