Там, куда мы направлялись, местность уже не была такой плоской, как оставшаяся позади равнина, и вскоре перспективу перекрыли пологие холмы и скалистые утесы. Кроме того, начали сгущаться сумерки, и с каждой минутой различать оставленные коляской следы становилось все труднее. Тем не менее мы достаточно легко нашли ворота, через которые она проехала, и Старый, распахнув створки, дал мне знак следовать за ним.
На другой стороне начали попадаться отпечатки копыт и кучи навоза, а когда мы подъехали к крутому холму, их стало очень много. Земля выглядела такой истоптанной, будто здесь недавно прогнали стадо в пару тысяч голов.
Колеи, вдоль которых мы ехали, вели к возвышавшемуся неподалеку утесу. Там они и закончились, хотя до противоположного склона холма оставалось еще футов тридцать. Внизу следы стада огибали подножие холма.
– Как будто герцог со своими друзьями сидели в первом ряду, глядя, как мимо несется перепуганное стадо, – заметил я.
– Почему «как будто»? Похоже, так и было. – С этими словами Старый пришпорил Ласку и направил ее туда, где бегущее в панике стадо – если это было оно – взрыло полосу земли шириной под сотню футов. Достигнув следа, брат поехал вдоль него.
Если вспугнуть стадо коров, невозможно предугадать, куда направится эта лавина говядины, – именно поэтому столько ковбоев предстают перед райскими вратами в виде клубничного джема. С другой стороны, можно с уверенностью сказать, чего скот никогда не сделает без принуждения: он не станет бегать по кругу.
Однако здесь произошло именно это. Натоптанный след уходил правее, и в итоге мы обогнули холм и оказались на том самом месте, откуда выехали. Когда мы закончили описывать круг на здешней карусели, Густав сложился в седле пополам. Сначала я подумал, что он опять высматривает следы на земле, но тут раздался смех, который вскоре перешел в хохот. Я не мог присоединиться к веселью, потому что не понимал, над чем надо смеяться.
– Ули притащил сюда лорда и всех остальных посмотреть, как стадо коров носится вокруг холма? – поинтересовался я.
Отсмеявшись, Старый сделал глубокий вдох и удовлетворенно выдохнул, как человек, пообедавший превосходным стейком, после того как неделю давился вяленым мясом.
– Можно и так сказать.
– Я уже сказал. А теперь не желаешь ли объяснить, в чем хохма?
Брат кивнул, на сей раз готовый удовлетворить мою просьбу.
– Это старый фокус, к которому прибегали сиу. Или шайенны. А может, апачи. Зависит от того, кто рассказывает. Допустим, у индейцев всего двадцать воинов, но если найти подходящее место, можно сделать вид, будто их сто двадцать, – надо только загнать противника туда, откуда плохо видно. Индейцы просто ездили кругами вокруг синемундирников[11], пока те не сбивались со счета. Запугивали служивых бедолаг до чертиков. Похоже, Макферсоны провернули такой же фокус: посадили герцога со свитой на утес, а потом гоняли несколько сот голов кругами, так что господам показалось, будто тут целое море скота, а не жалкая лужица.
– Подожди-ка секунду, – возразил я. – Хорошо, Ули со своими ребятами проделал фокус с тропой, чтобы его светлости и компании показалось, будто ранчо прямо-таки лопается от скота. Ладно. Это понятно. Но зачем устраивать представление именно здесь?
Густав взглянул на возвышающийся над нами утес, который уже превратился в расплывчатый силуэт на фоне темнеющего неба.
– Хороший вопрос, брат. Полагаю, ответ мы найдем примерно в миле на юго-восток.
Я вспомнил о струйке дыма над холмами.
– Думаешь, у Макферсона здесь есть еще люди?
Старый заметил:
– Существует только один способ выяснить. Едем.
– А можно еще вопрос? – вставил я, пока братец не дал Ласке шпоры.
– Да?
– Когда ты отдаешь приказы, мне надо взять под козырек или хватит обычного «слушаюсь, сэр»?
– Предпочел бы под козырек, – вздохнул Густав. – Чем меньше ты открываешь рот, тем лучше.
Он пустил лошадь рысью, которая показалась мне чуть быстроватой для ночной езды. Но, видимо, для брата лишний риск оправдался: мы не разговаривали еще добрых пятнадцать минут. К этому времени мои ноздри начал оскорблять резкий мускусный запах, словно тысяча мокрых псин извалялась в навозе.
– Ты чуешь? – спросил Густав, остановив Ласку.
– Охренеть как чую. Это же не мой нос лежит у тебя в кармане, завернутый в платок, – хотя мне почти жаль, что не мой, лишь бы не обонять эту пакость.
– Где-то рядом должно быть стадо.
– Угу, но стадо кого? Скунсов?
– Так или иначе, не стоит пугать животных и выдавать себя. Дальше, пожалуй, пойдем пешком.
Я издевательски отдал честь, но Старый сделал вид, что не заметил.
Мы оставили лошадей за густыми зарослями паслена в неглубоком овраге. Не успели мы сделать и десятка шагов, как странный хриплый визг заставил нас застыть на месте.
– Кабаны?
– Нет-нет, – неуверенно покачал головой Старый.
Мы прошли еще несколько шагов, но нас снова остановил блеющий звук.
– Овцы? – спросил я.
– Нет.
Мы снова двинулись – и снова не то блеяние, не то рев где-то поблизости приковал нас к земле.
– М-м… козы? – спросил я, хотя сам знал, что это не так.
– Нет.
