Нам удалось развить приличную скорость, поскольку идти по следу было не так уж сложно. Так далеко в глубь пастбищ «ВР» мы еще никогда не проникали, и скакать вверх и вниз по пологим холмам среди расстилающейся вокруг прерии было бы даже приятно – если бы не опасения, что нам нашпигуют свинцом печень. Двигаясь вдоль оставленной коляской колеи, мы были слишком на виду: легкая мишень для любого с недобрыми намерениями и винчестером.
Хотя ветер дул в спину, мой нос в конце концов ощутил, что перед нами скопление крупного рогатого скота. И вскоре мы увидели стадо примерно в тысячу голов. Скотина бродила сама по себе, без пастухов, по длинной узкой полоске луга у подножия котловины, образованной окружающими утесами. Судя по примятой по всей долине траве, животных нагнали сюда довольно много. Герцог и компания, видимо, приложили все усилия, чтобы проехать прямо через центр стада, поскольку тут и там попадались коровьи лепешки, раздавленные колесами коляски и лошадиными копытами.
В дальнем конце долины виднелось довольно большое озеро, окруженное деревьями, где отдыхали от жары штук пятьдесят коров. Судя по всему, этот оазис прерии привлекал и некоторых двуногих обитателей «ВР», потому что здесь след раздвоился: две колеи шли прямо к озеру, а другие две уходили дальше на юг, за долину. Густав натянул уздечку и остановил лошадь там, где следы расходились.
– Колеи, идущие к воде, должны быть сегодняшними, после Эдвардса, – заметил я. – След посвежее, и даже лепешки, которые он переехал, еще не засохли.
Я не сомневался, что братец и сам это заметил, просто мне не хотелось выглядеть совсем тупым. Густав поощрил мою наблюдательность кивком и спешился.
– Подержи-ка Ласку. Надо кое-что проверить.
Спешившись, я взял лошадей под уздцы. Они тянулись к воде, чтобы напиться, но Старый не желал пускать их на берег, пока все не осмотрит. Он пошел по следам коляски к озерцу, согнувшись в три погибели, так что лицо опустилось бы ниже кобуры, будь она у него. Только чудом Густав не врезался шляпой в зад телушки, поскольку не разгибался даже для того, чтобы посмотреть, разошлись ли перед ним коровы. Не доходя футов десяти до кромки воды, он опустился на одно колено.
– Что там, брат?
– Отпечатки ног, – сообщил Густав. – Коровы уже успели их подзатоптать, но… – Он подполз поближе к окаймляющей берег полосе жидкой грязи. – Здесь Эдвардс прогулялся к воде. – Старый распрямился и притопнул ногой. – Вот до этого места. Боялся красивые ботиночки замарать, наверное.
Братец застыл, глазея на озерцо. С мелководья на него глазели в ответ несколько коров.
– А потом? – спросил я.
– Потом он уехал. Залез в коляску, развернулся и покатил обратно в замок.
– Ну что ж, легко понять, почему он не поленился тащиться сюда. – Я кивнул на мутную бурую воду и полоску истоптанной копытами грязи с вкраплениями навоза. – Райское местечко.
– Угу, – согласился Старый, сгоняя с шеи мелких крылатых кровососов. – Здесь разве что слепни и комары могут пикник устроить.
– Так зачем же, по-твоему, Эдвардс сюда приехал? Может, встретиться с кем-то?
– Не-а. Больше следов нет.
– Только не говори, что он притащился исключительно ради того, чтобы закусить хлебом с сыром в компании коров.
– Ничего я не собираюсь говорить, брат. Мне нечего сказать: сперва надо как следует все обдумать.
Густав поднял комок земли и зашвырнул его в озерцо. Потом постоял немного, глядя на расходящиеся круги, и наконец махнул рукой:
– Ладно, теперь можешь дать лошадям напиться.
Я отпустил поводья, и Ласка с Козырем поспешили к воде и погрузили в нее морды.
– Не пей много, – Густав похлопал пегую по крупу. – Нам сегодня еще долго ездить. – Он посмотрел на северо-запад – туда, откуда мы прибыли.
– Нас преследуют? – спросил я, даже не пытаясь сделать вид, будто обладаю столь же острым зрением.
– Несколько человек, – кивнул Старый. – Хотя я их пока не вижу. Впрочем, это ненадолго.
– Думаешь, они догадаются, что мы не поехали в Майлз?
– Если повезет, не догадаются. Но вот вопрос: когда Амлингмайерам последний раз везло?
Я подумал минутку, а потом изрек:
– Пожалуй, нам пора.
Мы пустили лошадей легкой рысью и выбрались из котловины. Когда мы поднялись на гребень холма на дальней стороне, перед нами открылся вид на равнину и на пересекающую ее темную черту.
– Ба-а! – протянул Густав.
Он приветствовал очередную улику – или, скорее, целую их коллекцию.
Темной чертой оказалась колючая проволока – и следы коляски вели прямо к ней. За проволочной изгородью откуда-то поднималась к небу тонкая струйка серого дыма.
В самом дальнем запретном углу «ВР» кто-то готовил себе ужин.
