До этого момента я доплыл гладко, но тут ветер в моих парусах иссяк, и лодка красноречия замерла.
Я… а что я? Допустим, Старому суждено быть детективом, но что же делать мне?
Мы с братом посмотрели друг другу в глаза. Возможно, все дело было в мерцающем пламени костра, но мне показалось, что глаза Старого блестят подозрительно ярко и влажно.
Это придало мне второе дыхание. Много лет я таскался за Густавом просто по привычке. Теперь все стало иначе. Мой брат не просто вынужденно терпел меня рядом. Я был ему нужен – и он достаточно уважал меня, чтобы дать мне это понять.
Впервые я почувствовал себя не младшим братом Старого Рыжего, а просто его братом.
– Пожалуй, я как большинство ковбоев, – ответил я, – не чувствую какого-то особенного призвания. Разве что держаться поближе к единственному родному человеку, который у меня остался. Поэтому делай, что должен, а я всегда буду рядом… что бы ни случилось.
Старый кивнул, и наступила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием веточек в костре. Потом брат протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями.
– Ты хороший человек, Отто, – сказал Густав.
– У меня был хороший учитель, – отозвался я.
Брат снова кивнул и отпустил мою руку. Мы помолчали еще несколько минут, согреваясь скорее теплом, оставшимся после нашего разговора, чем тусклым пламенем костерка. Потом Старый хлопнул себя по колену, встал и объявил:
– Надо отлить. – И с этим определенно несентиментальным замечанием скрылся в плотной тьме, окутывающей нашу стоянку.
Чтобы убить время, я начал перебирать собранные нами улики и личности подозреваемых, но мысли упорно возвращались к одному и тому же предмету. Это была, конечно, леди Клара. Рассказ Брэквелла о ее возможном брачном союзе с Эдвардсом несколько выбил меня из колеи. С другой стороны, тот факт, что она разделяла семейную склонность к связям с представителями низших классов, давал пищу фантазиям, пусть и нелепым, зато весьма соблазнительным.
Через несколько минут мои отвлеченные размышления прервал хруст кустов.
– Ну наконец-то! – воскликнул я. – Ты сказал, что собираешься полить травку, а не удобрять все пастбище… вот дерьмо!
Вслед за хрустом раздалось тяжелое дыхание, и из кустов внезапно вывалился клубок тел. Я едва успел разглядеть брата, сцепившегося не на жизнь, а на смерть с незнакомцем, – и оба рухнули на землю, осыпая друг друга проклятиями и пинками. Соперники перекатились через костер, погасив его слабенький огонек, и нас объяла кромешная тьма.
При обычных обстоятельствах человеку моих внушительных габаритов не требуется много времени, чтобы прекратить схватку. Однако обстоятельства были далеки от обычных, ибо не так-то просто прекратить схватку, которую не можешь разглядеть. Почти целую минуту Густав и наш незваный гость катались взад-вперед по земле, а я мог следить за ними только по возгласам и приглушенному звуку ударов, не понимая, где кто и куда бить, пока глаза наконец не привыкли к темноте.
Сплетенные силуэты остановились, упершись в скалу, под которой мы устроились на ночлег. Один оказался снизу, и по знакомым сдавленным стонам я понял, что к земле прижат Старый.
Однако, хотя соперник Густава и одержал верх, это лишило его преимущества, поскольку я смог определить, где находится его голова, и нанести точный удар. Раздался громкий стон, и тело рухнуло на землю, как мешок картошки.
– Спасибо, брат. – Густав, отдуваясь, нетвердо поднялся на ноги.
– Всегда пожалуйста. Но из кого это я только что вышиб дух?
Старый начал отряхиваться и вытаскивать из волос застрявшие сучки.
– Понятия не имею. Я услышал, что кто-то подкрадывается к нам, поэтому сделал вид, будто пошел отлить, а сам подобрался к нему сзади. Но у гаденыша оказался хороший слух, потому как он услышал меня и наскочил первым.
– Может, это один из Макферсонов, – предположил я, надеясь, что отделал Ули или Паука.
– Давай посмотрим.
Старый достал спичку, зажег ее и поднес огонек поближе к нашему пленнику. В мерцающем свете мы различили широкое, черное и до странности знакомое лицо.
– М-да, ни за что бы не догадался, – протянул Густав. – Какого черта ему здесь надо?
– Какого черта кому здесь надо?
Я склонился к распростертому перед нами негру, чтобы рассмотреть его получше, но тут он открыл глаза и вцепился мне в горло. Густав бросил спичку и ухватился за сильные руки, перекрывшие мне кислород.
– Джим! – крикнул Старый. – Стой! Это Старый и Верзила! Амлингмайеры! Брось, Джим! Уймись!
Хватка у меня на горле ослабла.
– Старый?
По протяжной кентуккийской манере я сразу же узнал голос: это был Джим Веллер, ковбой-негр, которого Ули проигнорировал в «Осином гнезде» пару месяцев назад.
– Ага, он самый, – подтвердил Густав. – А душишь ты моего брата.
– Эй… привет… Джим, – прохрипел я.
