— Мы оба по-своему создаем проблемы.
— Пожалуй. — Я остановилась и посмотрела на него снизу вверх. — Мне все равно, как мы это сделаем. Но мы уничтожим их всех.
— О, да, — произнес Коннор с убийственной улыбкой, в которой не было и намека на юмор. — Мы абсолютно точно уничтожим.
* * *
Две бутылки крови и чашка кофе. Это было все, на что меня хватило. Скоро я захочу есть, но утоленной жажды и дозы кофеина пока было достаточно.
Мы подъехали к Дому Кадогана, припарковались на улице, и охранники пригласили нас войти.
— Он появлялся? — спросила я.
— Нет, — ответил один из охранников. — Все было тихо, и мы надеемся, что так и останется.
Мы кивнули и пошли к Дому. Если меч и взывал к монстру сегодня, то он никак не отреагировал. Слишком устал, чтобы поддаться магии после битвы.
— Я всегда думал об этом месте как о твоем замке, — сказал Коннор, разглядывая каменный фасад. — Рапунцель в своей башне.
Я усмехнулась.
— Я всегда считала дом Киинов твоим замком. — Это был дом в стиле королевы Анны, с башней и балконом. — А ты, я не знаю, как из «Красавицы и чудовища»?
Он негромко рассмеялся, когда открыл дверь, и секретарша вежливо кивнула.
— Они в кабинете твоего отца.
— Спасибо, — произнесла я, и мы пошли через фойе.
— Почему ты нервничаешь? — спросил он.
— Из-за меча моей матери монстр иногда начинает здесь нервничать. Но пока все тихо.
Он сжал мою руку, и мы вошли в кабинет, где в зоне отдыха сидели мои мама и папа. Они оба вскочили на ноги, когда мы вошли, и направились ко мне с беспокойством в глазах.
— Я в порядке, — сказала я, поднимая руку. — Мы оба в порядке. Несколько ушибов, но в порядке.
— Мистер и миссис Салливан, — произнес Коннор.
Моя мама фыркнула.
— Ты никогда в жизни не называл меня так. Нет смысла начинать сейчас. Присаживайтесь, — сказала она, жестом указывая нам на кресла. — Давайте передохнем и поговорим. Тебе нужно отдохнуть, ты все еще выглядишь бледной.
— Вампир, — указала я.
Звук, который издала моя мама, сказал мне, что она не оценила шутку.
— Вам нужно что-нибудь выпить? Поесть? — спросил папа.
Коннор посмотрел на меня.
— Нет, спасибо, — ответила я. — Все в порядке.
Мы сели, и я дала родителям время осмотреть меня и убедиться, что со мной все в порядке.
— Клайв сейчас под стражей в ЧДП, — сказала я, — благодаря Джонсону. — Я сообщила им остальную информацию.
— Я бы хотела добраться до Леви, этого жалкого маленького монстра, — сказала моя мама. — Не только за то, что причинил тебе боль, хотя и этого более чем достаточно. Скрываться — игра трусов.
— Я в порядке, — заверила я ее. — Я могу за себя постоять, как и Коннор.
Она кивнула, выдохнув.
— Я проверил наши записи на предмет человека, имя которого ты мне дала, — сказал папа. — Грег Восс, как тогда звался Леви, дважды подавал заявку на вступление в Дом Кадогана. Оба раза до того, как твоя мама вступила в Дом. Я не видел фотографии Леви и не уловил связи.
— Конечно, не уловил, — произнесла я. — С чего бы тебе? Дом Кадогана отказал ему.
Папа кивнул, но в его глазах все еще было чувство вины, которое мне хотелось стереть. Насилие очень редко затрагивает только жертву; его последствия распространяются, как рябь на проклятом пруду.
— Я просмотрел свои записи. Восс был непреклонен в том, что Кадоган был подходящим для него Домом, — сказал папа, — и все время говорил о его достоинствах. Как он выбрал его из всех остальных. Как он это заслужил. Но ничего о его навыках, увлечениях, качествах, которые он бы привнес в наш Дом. У меня было плохое предчувствие на его счет, и я попросил охранников покопаться в его истории. Они нашли закрытое дело из комиссии по делам несовершеннолетних, но мы не смогли узнать подробности. Мы предположили, что это было связано с насилием, учитывая размер файла.
— Это похоже на него, — произнесла я, покрываясь холодным потом, когда вспомнила вспышку его гнева.
Коннор потянулся ко мне и сжал мою руку. Я сжала ее в ответ, взяв себя в руки.
— Значит, ты ему отказал? — спросила я.
Папа кивнул.
— Он подал заявку повторно, когда мы были открыты для подачи заявок, и снова получил отказ. В третий раз он не стал пытаться.
— Как он воспринял отказ? — спросил Коннор.
Папа потянулся за планшетом, лежавшим на кофейном столике.
— Не очень хорошо. — Он взял его и протянул планшет мне.
Он содержал список сообщений, каждое из которых было отправлено примерно с разницей в неделю после предыдущего, и это продолжалось почти четыре месяца после последнего отказа.
— Он присылал тебе письма, — пробормотала я и открыла одно из них наугад. Пока Коннор читал через мое плечо, я обнаружила тот же тон напускной интимности в записках, которые он мне присылал. Волнение. Открыла еще одно, потом еще, и обнаружила то же перерастание — от недоумения до ярости и объявления войны. Мания была очевидна, как и закономерность. Еще одно доказательство, которое мы могли бы использовать, чтобы не дать ему причинить вред кому-либо еще — если бы нашли его до того, как это произошло.
— Это все, что есть? — спросила я.
Папа кивнул.
