– Откуда тебе известно про самоцветы?
Атлантка подплывала все ближе. Темные пятна на радужках – свидетельство того, что ее кишечник поражен паразитами, – ужасный запах гнили, исходящий из ее рта. Кошмар.
Я не опасалась этого жалкого существа, но его вожделеющий взгляд вызывал тревогу. Вероятно, атлантка умирала с голоду.
– Не заплывай, случайно или намеренно, в воды Океаноса, – предупредила я. – Для тебя это сейчас небезопасно.
При упоминании Океаноса губа ее слегка приподнялась, обнажив серые зубы.
– Там никогда не было безопасно, – прорычала она, а ее жадные глаза пожирали меня, словно добычу, при этом почти не отрываясь от кольца.
– Надеюсь, я смогу это изменить, – тихо ответила я.
– У вас ведь теперь злая королева? – Она не искала подтверждения, поскольку знала наверняка. – Злая и долговечная.
Рука атлантки дернулась к сломанной рукояти клинка, привязанного к ее ноге. Но она не прикоснулась к оружию. Сообразила, что это неразумно.
– Сирены живут долго, – согласилась я, – но, чтобы к власти пришла другая Государыня, не обязательно дожидаться смерти прежней.
– Не обязательно дожидаться смерти… – эхом отозвалась она, так, словно сама не поняла, что говорит вслух.
– Стоило бы многое изменить. Нашему народу следует мирно делиться богатствами Океаноса. Там хватит ресурсов на всех.
Атлантка зашлась жестоким кашлем, и он все не прекращался. Наконец я поняла, что этот странный кашель – смех. Она прижала когтистую руку ко рту, плечи ее содрогались, в уголках глаз собрались морщинки, брови сдвинулись. Все ее существо выражало презрение и недоверие к идее разделить богатства Океаноса.
– Ты, должно быть, совсем юная. Красивая и откормленная, но юная и глупая.
Я была так потрясена ее словами, что ничего не смогла произнести в ответ, лишь приоткрыла рот.
– Разве мудрые русалки не рассказывали тебе? Ты и вправду так невежественна и не знаешь нашей истории? Слишком много пролито крови. Мы никогда не станем друзьями. Никогда. – В ее глазах зажегся огонь, смахивающий на легкое безумие. Что-то в ее лице заставило меня похолодеть, по спине побежали мурашки. – Пока жив хоть один уроженец Атлантиды, сирены не будут в безопасности. А пока правит злая королева, не будем в безопасности мы.
Я хотела спросить, чем это атланты опасны для сирен, но решила, что смысла в том нет. Моя собеседница явно находилась на грани помешательства. И я поплыла прочь.
– Атланты снова воспрянут, – крикнула она вслед, ее голос скрежетал, будто старый гвоздь в промокшей деревянной доске. – Мы воспрянем. И уничтожим наших врагов. Убьем вашу злобную несправедливую королеву и заставим ваш народ скитаться в самых темных уголках океана.
Я ускорилась, и она осталась далеко позади.
– Вы узнаете, узнаете, каково это! Вы следующие, теперь ваш черед. Ваш черед придет!
Голос ее быстро стихал, его едва различали даже мои чуткие русалочьи уши.
– …Скитальцы в чужих краях, жалкие изгои…
Она продолжала разоряться, но расстояние поглотило ее полубезумные проклятия.
Я плыла дальше. Соль потихоньку проникала в мои мысли и чувства, дни моего путешествия превратились в месяцы, и воспоминание о странной встрече затерялось в постепенно густеющем сумраке, окутывающем сирен, снявших свой самоцвет. И наконец она стерлась из памяти – я позабыла о ней, как и о кольце на шее.
Я почти ничего не соображала и уже потеряла счет времени, когда угодила в ловушку – залезла в остов потерпевшего крушение судна у берегов жаркой тропической страны. Соль сделала свое дело, прошел не один месяц – возможно, даже годы, – и я не осознавала этого. Океанос казался далекой мечтой, позабытой сказкой; порой какие-то образы всплывали в моем сознании, но тут же ускользали, едва я пыталась сосредоточиться на них и вглядеться. Иногда я поднималась на поверхность и осматривалась, и в такие моменты наполнявший мои человеческие легкие кислород ненадолго пробуждал мою память. Но вскоре все опять растворялось в сумраке, соль разъедала сознание так же, как высеченные из известняка статуи работы великих греков, которые порой попадались мне глубоко на дне океана.
Воспоминание о цели, ради которой я покинула Океанос, где-то затерялось. Во мне жило смутное и вызывавшее недоумение ощущение, что я забыла о чем-то важном, однако, что бы это ни было, его отодвигало на второй план жгучее желание оказаться наконец среди людей и начать поиск брачного партнера. Желание это медленно росло в глубине моего сердца, словно коралл в пещере.
