Лицо мое поднялось над поверхностью воды, и я заглянула в глаза мужчине, чей голос сразил меня. И поняла, что голова его лишь казалась большой из-за шляпы. Прочие головных уборов не носили. Мой избранник чем-то отличался от остальных.
– Сибеллен, – пророкотала я охрипшим горлом.
Его брови смущенно сдвинулись.
– Сибеллен?
– Мое имя, – пояснила я. – Я Сибеллен.
Сперва он ничего не ответил. Возможно, его поразило, что я разговариваю или что назвала себя. Я не собиралась этого делать, лишь отреагировала на свое океанское крещение. Но выглядело так, словно я представилась ему. Следовало, конечно, назвать свое человеческое имя. А теперь сожалеть было поздно.
Он засмеялся и произнес с забавным акцентом:
– Ты говоришь по-английски! Двоюродный дедушка был прав.
Я пропустила мимо ушей его последнюю фразу, хотя она была явно не к месту. Мои глаза впились в его лицо. Притяжение, которое я ощущала, согревало мое тело и проникало в душу. Гармоничные пропорции его тела, насколько мне было видно, черты его лица, выражение, светившееся на нем, – каждая деталь вопила, что этот мужчина идеально подходит на роль отца моего ребенка.
Я потянулась к его руке и, хотя в помощи теперь совсем не нуждалась, позволила ему вытянуть меня наружу. Выбравшись из воды, я сменила хвост на длинные бледные ноги и выползла на свободу. И поднялась на ноги нагая, как в день появления на свет, и покрытая слизью.
И только тогда заметила целую толпу мужчин, глазевших на меня.
Мой спаситель в шляпе заговорил с ними на своем незнакомом языке. Какой-то парень принес комок поношенной светлой одежды и протянул мне.
Стоя на мелководье и ощущая, как острые камни царапают мои новые, только оформившиеся ноги, я с недоумением смотрела на одежду.
– Это все, что у нас есть, – заметил мужчина в шляпе, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь заслонить меня от пялившейся толпы.
Я недоуменно уставилась на него.
– Разреши помочь тебе. – Голос был таким нежным, что все мои внутренности затрепетали, как никогда раньше (по крайней мере, насколько я помнила).
Он отряхнул одежду и надел мне через голову. Это оказалась рубашка, прикрывшая мое голое тело и напомнившая о том, что люди стесняются наготы. Я сунула руки в широкие рукава. Рубашка пахла потом и пивом и доходила мне почти до колен. Объемный воротник спадал с плеча, и мужчина в шляпе завязал шнурок у меня на груди, чтобы закрепить его. Пальцы его легко коснулись моей кожи и почти обожгли ее.
Недавнее положение дел – плен внутри остова корабля, солевой дурман и жизнь во власти инстинктов – теперь казалось мне чем-то далеким, вспоминать об этом не хотелось. Теперь мое внимание сосредоточилось на этом мужчине – я уже стала считать его своим.
Предметом моего обожания, как вам известно, стал Матеуш Новак – судостроительный магнат и амбициозный бизнесмен. Он отвел меня в апартаменты, которые снимал в таверне ближайшего портового города, и раздобыл мне подходящее по размеру платье. Мне, прежде чем позволили его надеть, предложили принять ванну и смыть соль с кожи и волос. Дали мыло, вонявшее каким-то ненатуральным парфюмом. От него я отказалась, а вот ванну приняла с удовольствием.
Пока я отмокала в пресной, быстро остывающей воде, в мою жизнь пришел восторг, проникший в каждую клеточку тела. На этот раз все будет иначе. На этот раз мне удалось найти по-настоящему особенного мужчину, с которым я останусь рядом, пока смерть не разлучит нас. Пусть невзгоды атлантов и русалок Океаноса улаживаются сами собой, ведь я встретила того, кто сможет сделать меня невероятно счастливой. Я в это верила. В этот раз мне помогала мудрость Ники, велевшей мне не использовать голос сирены и позволить всему чудесному произойти естественно. После трех неудавшихся
Матеуш обладал редким даром доводить дело до конца, мотивировать других и в то же время вызывать у них симпатию к себе. Одежда, ванна и комната на верхнем этаже появились по его повелению в один миг. Хочу заметить, что эти качества Матеуша не влияют напрямую на ход повествования, но я уверена, будь он менее амбициозным, организованным и целеустремленным, наша с ним история развивалась бы совсем иначе.
– Ты голодна? – спросил он, когда я вошла в комнату на верхнем этаже – самую тихую, куда почти не доносились запахи кухни и немытых тел из таверны, – и жестом пригласил меня занять одно из кресел возле камина. – Не сомневаюсь, что умираешь с голоду. Сколько времени ты провела в той ловушке?
– Не знаю. И да, я голодна.
