Я с легкостью согласилась с его решением. Сирены не ждут своих родственников на свадьбах. Цикл спаривания – время одиночества, но мы забывали о власти цикла над нами, пока становились его частью. В то время я была самозабвенно влюблена в Матеуша и всерьез намеревалась остаться с ним на суше. Я была счастлива, начиная новую жизнь, и власть Соли казалась чем-то далеким и неопасным.
Вместе с Матеушем и его командой я побывала во многих местах, познакомилась с людьми, работавшими на него. Они обращались со мной с огромным уважением и почтением и учили польскому языку, при этом не задавая слишком много вопросов.
Другое дело мать Матеуша.
Когда мы наконец добрались к нему домой в Польшу, нас встретили в доках его родители – пани Александра и пан Эмун. Их известили о нашем приезде, когда наше судно только появилось на горизонте. Пани Александра была миниатюрной дамой в просто пошитом платье неярких тонов. Чепчик покрывал ее серебристо-седые волосы. Руки огрубели от тяжелой работы. Матеуш рассказывал, что она работала прачкой, пока его деловое предприятие не стало приносить достаточно прибыли, позволив ей бросить тяжкий труд. Пан Эмун походил на Матеуша, только был старше и сутулился. Он оказался немногословен. Я почувствовала, что он сразу признал меня частью семьи.
А вот пани Александра, хоть и обняла меня и крепко сжала мне руки, узнав от Матеуша, что я ее невестка, смотрела на меня неприятным испытующим взглядом. Она не была холодна или сурова, но ее пристальное внимание и подробные расспросы не давали мне покоя, пока Матеуш не попросил мать ослабить хватку.
– А как же ее семья? Мы не встретимся с вашими родными? – спросила пани Александра, сжав локоть Матеуша. Мы направлялись из доков к ожидавшему нас экипажу.
– У нее нет семьи, мама, – ответил Матеуш, рассеянно делая пальцами знак одному из работников и давая ему какое-то указание, которое только им двоим было понятно.
– Совсем нет родных? – Взгляд Александры смягчился, и в нем промелькнула жалость. Она повернулась ко мне: – Бедняжка. Что случилось с вашими родителями? Неужели у вас нет братьев и сестер, тетей и дядей, кузенов?
– Теперь мы ее семья, мама, – ответил за меня Матеуш.
– А как ее фамилия?
– Ее фамилия Новак, мама, – терпеливо ответил Матеуш, подходя к экипажу. Тут к нам подбежал человек с кипой бумаг и протянул их ему.
– Разумеется, – рассмеялась Александра, – но какой была девичья фамилия?
– Грант, – ответила я, назвав фамилию, под которой родилась.
– Грант, – повторила пани Александра. – Какое английское звучание. Ты англичанка? А где выучила польский? И как вы встретились в Сент-Круа?
– Она была на борту судна, потерпевшего кораблекрушение, – остроумно ответил мой муж.
Глаза пани Александры округлились и стали как блюдца.
– Кораблекрушение! Бедняжка! – Она похлопала меня по руке, а я взглянула поверх ее головы на Матеуша, не зная, то ли засмеяться, то ли пригвоздить его взглядом. – Это, наверное, было жутко, просто чудовищно.
– Именно так, мама.
Матеуш передал кипу бумаг мужчине в форме, проходившему мимо, потом повернулся и помог матери подняться в экипаж.
– И все, что ей нужно, – добавил он, когда пани Александра поднялась на ступеньку, – немного тишины и покоя.
Пани Александра устроилась на темно-синем сиденье кареты и улыбнулась сыну. Приложив палец к крылу носа, она подмигнула ему.
– Понимаю, сынок.
Матеуш положил руки мне на талию и помог забраться в экипаж. Его отец залез вслед за нами и сел напротив.
– Ты не поедешь с нами? – спросила я, заметив темные круги под глазами мужа.
Матеуш покачал головой.
– Пока нет. Мне нужно несколько часов, чтобы помочь моим людям с разгрузкой и проверить, как дела в бюро. Увидимся дома за ужином.
Когда дверь экипажа захлопнулась и мы покатили по мощенной булыжником улице, я еще пребывала в блаженном неведении, не подозревая, что наши расставания с мужем будут становиться все чаще и продолжительнее.
В начале нового года я сообщила Матеушу и его родным, что беременна. И хотя это событие пышно отпраздновали в доме Новаков – это был небольшой, полный сквозняков домик за чертой города, – Матеуш после этого не стал проводить со мной больше времени. Его бизнес рос быстрее, чем близнецы у меня в животе.
Как-то рано утром, покормив Эмуна и Михала, я вернулась в постель, где дремал Матеуш. Он наблюдал через приоткрытые веки, как я крадусь по простыням. Подняв палец, он указал на кольцо, висевшее у моего горла.
– Почему ты не носишь его на пальце? – поинтересовался он. Я пожала плечами и хлопнулась на подушку рядом с ним, глядя ему в лицо.
– Думаю, я привыкла носить его так. Странно буду чувствовать себя, если сниму его или надену как-то иначе.
– Можно мне взглянуть? Забавная вещица, правда?
Я оперлась на локоть и расстегнула цепочку, протягивая ему кольцо.
– Из чего оно сделано? Похоже на золото, но цвет какой-то странный. Слишком желтый, пожалуй. – Он взял кольцо и осмотрел его. – Интересные отметки.
Я нахмурилась.
– Когда-то я знала, что это за металл, но теперь забыла. Не думаю, что это золото. Название начинается на «о»…
