В Клетнянских лесах наш подрывной взвод пополнился новыми людьми. Первым появился Жора Артозеев. Случилось это вечером. Мы только что поужинали житной зати-рухой и пресными лепешками, жареными за неимением сала на воске, и пекли на десерт картошку в углях догорающего костра, да точили лясы о том о сем. В этот-то безмятежный час из-за ели, что стояла над нашей недостроенной еще землянкой, совершенно бесшумно, словно бестелесый дух, возник Жора. Цигейковая черная куртка, облегавшая его плотную фигуру, делала его похожим на средней величины медведя.
Жора неторопливо повесил на сук вещевой мешок, погладил окладистую смоляную бороду и сказал:
– Здорово, подрывники! Ну как? Принимаете до своего куреня?
Мы решили, что Жора пришел к нам в гости: время самое подходящее. Подвинулись, освобождая место, поближе к костру, подставили ящик из-под стола вместо табуретки. Мишка Ковалев аккуратно выкатил прутиком из углей обугленную картофелину, перебрасывая из ладони в ладонь, протянул Жоре.
– Ешь!
Артозеев схватил картофелину, разломил пополам и, посапывая от удовольствия, принялся уплетать вкусную, распаренную мякоть.
– А ты откудова будешь, козаче? – улыбаясь, спросил Сергей Кошель. – Из разведки вернулся? Иль в разведку собираешься?
– Да я теперь окончательно к вам.
– Шутишь?
– Какие шутки! Приказ по соединению уже подписан!
– Точно! – подтвердил командир взвода Садиленко. – Есть такой приказ… Артозеев Георгий Сергеевич, год рождения – одиннадцатый, под судом и следствием не состоял. Но, возможно, будет… А теперь у нас, командиром отделения!
Мы не верили собственным ушам. Еще бы!
О Жоре Артозееве, как и о всяком сильном, смелом, удачливом разведчике, в соединении ходило немало всяких баек.
Рассказывали, например, что однажды в бою в его бороде запутался диск ручного дегтяревского пулемета, из которого Жора, на диво всем, мог стрелять с руки, как из винтовки. Чтоб не терять времени, Артозеев вставил в пулемет новый диск, а тот, что запутался – так и остался висеть. С диском в бороде Жора пошел в атаку.
В другой раз, как утверждала партизанская молва, Жора с тремя разведчиками попал в засаду в одном селе. Сани, на которых ехали разведчики, удалось развернуть под огнем на узкой сельской улице. Но в тот момент, когда испуганные выстрелами кони с храпом рванули в галоп, лопнула завертка у оглобли. Неизвестно, чем бы окончилось это происшествие, если б Жора не ухватил конец оглобли руками и не удержал его, покуда кони донесли разведчиков до опушки леса.
Шутники рассказывали и еще одну, вовсе неправдоподобную историю о том, будто вражеский пулеметчик, совсем уж приготовившийся было открыть огонь по наступающим партизанам, неожиданно увидел бородатую Жорину физиономию. И так испугался, что схватился за сердце и повалился в обморок.
Что бы там ни было, обладал Жора и огромной физической силой, и смелостью, и хладнокровием, не изменявшим в самой критической обстановке, и удивительным, прямо-таки звериным чутьем, помогавшим ему в любую ночь находить верную дорогу и в лесу и в поле. И вот теперь Жора Артозеев – знаменитый разведчик, которого враги называли «бородатым чертом», а друзья ласково – «бородой», теперь Жора стал подрывником!..
Примерно в это же время появились в нашем взводе и четверо диверсантов-подрывников, окончивших специальные курсы в Москве и переброшенных к нам с Большой земли. Три парня – Павло Медяный, Иван Дербо, Алик Титовец и одна девушка – Маруся Абабкова.
До этого у нас было всего три женщины – очень уже немолодая наша повариха, по имени Софья Осиповна, ее дочь Вера – еще подросток и жена Миши Ковалева – Паша, особа крутая, острая на язык, да к тому же обладавшая крепкими кулаками. Пашу побаивались, задевать избегали, а за глаза называли «Железной бабой». Появление Маруси было равносильно взрыву гранаты посреди нашей землянки. Тоненькая, легкая даже в своем неуклюжем десантном бушлате, подбитом собачьим мехом, голубоглазая, удивительная и непонятная здесь, в военном партизанском лесу, разбудила она в нас неясные воспоминания о чем-то давнем, полузабытом, истоптанном и перепаханном войной. Каждому хотелось коснуться ее, сказать ей слово, услышать ее голос в ответ.
Едва появилась она в нашей землянке – все принялись за бритье, за чистку одежды. Один из нас, чтобы произвести на Марусю впечатление, выпросил в боепитании напрокат испорченный маузер в деревянной колодке, хотя всем известно, что маузер для диверсантов – оружие неподходящее. Даже Жора Артозеев, кажется, впервые с начала войны слегка подправил ножницами свою дремучую бороду.