– Кто такие?
– Вроде партизаны, – пожал плечами дневальный. – А там, кто их разберет!
– Веди их сюда! – распорядился Садиленко.
В хату вошли двое – в поношенных, не по росту, ватниках, в валенках, в вытертых старых ушанках. Совсем мальчишки. Однако за плечами у обоих торчали стволы винтовок.
Мальчишки стали у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу.
– Ну, так с чем пришли? – выдержав, для пущей важности паузу, спросил Садиленко: он любил производить впечатление.
– Мы решили в партизаны… Всем классом!
– А мамка тебе позволила? Мальчишки покраснели.
– При чем тут мамка? – обиженно спросил тот, что был постарше. – У нас командир есть. Капитан Шевченко… А всего нас четырнадцать человек.
– Так где ж ваш капитан? Решил свой детский сад пристроить, а сам не является!..
– Подожди, подожди, – перебил Садиленко Володя Клоков. – Что значит – пристроить? Пусть-ка ребята сами расскажут… Тебя как зовут?
– Быков Василь, – отозвался один из парней.
– А тебя?
– Быков Федор!
– Родные братья, значит?
– Двоюродные!
– Ну что ж, братья Быковы, рассказывайте!
Сначала смущаясь, а потом наперебой Федя и Василь принялись рассказывать свою нехитрую историю. Отцы ушли на фронт, как только началась война. Федю и Васю, несмотря на все просьбы и заявления, в армию не взяли – не вышли годами. Вместе с матерями, младшими братишками и сестренками они пытались уйти в тыл. Но фронт, как и многих, обогнал их. Пришлось вернуться назад, в родные Кавычичи… Через несколько дней, ночью под окном хаты, в которой жил Федя Быков, осторожно постучали. Мать открыла дверь – вошли трое. В одном из них, до самых глаз заросшем жестким волосом, Федя узнал друга отца, секретаря Костюковичского райкома партии Касьяна Касьяновича Манько.
– Дядя Касьян!
– А-а! Это ты, молоток? Ну, как живешь-можешь?
Пока Манько и его товарищи жадно ели картошку, Федя не спускал с него глаз. Конечно, он догадывался, что секретарь райкома неспроста остался в тылу врага.
– Может, дяденька, вы меня с собой заберете? – робко попросил он, когда Манько насытился. – Я ж комсомолец.
– Рано, – засмеялся Манько. – Сейчас еще рано. Придет время, уйдешь в лес. Верно говорю. А пока – организуй ребят, собирай оружие да прячь понадежней. Пригодится! И вот что… Не можешь ли съездить в Костюковичи? Надо повидать одного человека…
Несколько раз Федя и Василь выполняли задания секретаря райкома. Но Манько выдал предатель. И Касьян Касьянович погиб в неравном бою вместе со своими товарищами…
Однако начало секретарь райкома уже положил. Василь и Федя собрали одноклассников, тех, в ком были уверены, и организовали подпольную группу. Первым долгом, следуя совету Манько, решили добыть оружие. В ту первую военную осень в местах, где шли фронтовые бои, можно было найти немало винтовок и патронов, а повезет – так и пулемет, и даже пушку.
Постепенно все четырнадцать человек, которые к этому времени состояли в подпольщиках, вооружились винтовками.
Однажды, во время очередного похода за оружием, ребята увидели в лесной чаще человека – был он донельзя худ, грудь опоясывали грязные, почерневшие от крови бинты, глаза лихорадочно горели. Встать человек без посторонней помощи не мог. Однако, увидев ребят, выхватил из-за пазухи пистолет.
– Стой! – едва шевеля запекшимися губами, проговорил он. Пистолет ходил кругами в его ослабевшей руке. – Стой! Кто такие?
– Да свои мы, дядя!.. – за всех ответил Федя Быков. – Школьники мы. Комсомольцы!
– Дайте попить!.. – прошептал человек и потерял сознание. Это был, как уже, наверное, догадался читатель, капитан Шевченко. Ребята тайком принесли его в село, укрыли в надежном месте, принялись лечить. Конечно, сарай, в котором лежал Шевченко, – не бог весть какой госпиталь. Однако молодость и здоровье капитана одержали верх над ранами. За зиму Шевченко поправился настолько, что мог самостоятельно ходить. А летом окончательно окреп. С этой поры капитан стал призванным командиром кавычичских комсомольцев. Прошлой осенью, когда наше соединение проходило этими местами, в партизаны ушел родной старший брат Феди Быкова – Василь. Митя Шорин знал Быкова-старшего, который был назначен в первый батальон. Теперь, по мнению Шевченко, настала пора уходить остальным.
По совести говоря, Садиленко не очень-то хотелось брать с собой Шевченко и его команду, которую он считал лишней обузой в нашем походе. Однако Володе Клокову парни понравились, и он настоял, чтоб их взяли. Уход комсомольцев пришлось обставить нехитрой инсценировкой. Вечером в сельском клубе были устроены танцы. Несколько партизан во главе с Митей Шориным явились в клуб и «арестовали» наших новобранцев. Как выяснилось позже, гитлеровцы, обманутые этим мнимым арестом, решили, что партизаны увели ребят силой и не преследовали их родных…