Вечером мы сделали небольшой привал в попутном хуторке, подкормили коней, сами перехватили горячего и – снова в путь. К утру добрались до небольшого селения, за которым тянулись реденькие деревья и кусты. За ними, на горизонте, синел большой лес.
Вообще-то не стоило останавливаться в этом сельце. Поблизости от него – по ту сторону довольно глубокой лощины, вдоль которой вытянулась единственная сельская улочка, – проходил столбовой шлях, соединявший Добруш и Новозыбков. Правда, шлях этот после метели основательно занесло, сделало непроходимым для машин. Но на санях по нему вполне можно проехать.
Лучше бы и безопасней добраться до какого-нибудь хуторка или лесного кордона, расположенного в чаще. Однако ничего подходящего поблизости не было. К тому же наши кони после долгого перехода еле переставляли ноги, да и мы сами проголодались, продрогли, смертельно хотели спать: как-никак последние двое суток никто не сомкнул глаз. Один вид жилья – приветливо дымивших трубами русских бревенчатых изб – взял верх над осторожностью. Мы выставили караулы и разошлись по избам отдыхать. На всякий случай Садиленко выставил усиленные дозоры, строго наказав, чтоб из села не вышла ни единая живая душа. А на дальнем краю, в том месте, где лощину пересекал наезженный проселок, соединявший село со столбовым шляхом, выставил пулеметный пост.
Поблизости от этого поста расположились и наши новобранцы, во главе с капитаном Шевченко…
Володя Клоков, который всегда особенно заботился о новичках, самолично развел их по хатам, проверил, как устроились и чем кормятся, и лишь после этого вернулся в наш импровизированный «штаб», в котором обосновался вместе с Садиленко и со мной.
Мы наскоро съели по миске горячих щей и вареной картошки, приправленной жареным салом, и улеглись спать. Встали далеко за полдень. Накормили и напоили коней и даже составили «меню» обеда. По совести сказать, мы были почти уверены, что и вторую половину дня проведем так же безмятежно, как первую. Но когда уселись обедать, в избу влетел запыхавшийся связной.
– Немцы!
Мы выскочили из хаты. С обеда погода окончательно разгулялась. Ярко светило низкое уже солнце. Сверкал снег, легкий морозец пощипывал уши. По дороге, что тянулась по ту сторону лощины, вдоль которой раскинулось сельцо, двигалась колонна. Впереди, вытянувшись змейкой, шли пешие дозоры. За ними следовали сани, битком набитые солдатами.
Без команды партизаны торопливо затягивали отпущенные подпруги (по партизанскому обыкновению, лошадей в селе мы не распрягали), и сани одни за другими покидали дворы, мчались к окраине села, под прикрытие кустиков.
Видимо, гитлеровцы заметили движение в селе. Те, что шли впереди, вдруг остановились, залегли. С саней с криками посыпались солдаты, пригибаясь, побежали вдоль дороги, обтекая лощину и охватывая сельцо с двух сторон.
В тот же момент на дальнем конце села затрещал пулемет: открыл огонь наш пост, выставленный у дороги.
Ему ответили вражеские пулеметы. Струи трасс скрестились над селом…
– Вперед, к лесу! – скомандовал Садиленко, прыгая в сани.
– Стой! – вдруг закричал Володя. – А где же наши хлопцы? Стой! Я сейчас!.. И он бросился назад.
– Ты куда? – крикнул было вслед Садиленко.
Но Володя только рукой махнул на бегу. С минуту его светло-серая кирея мелькала между избами. Потом исчезла… Сани сгрудились у крайних кустиков, за небольшим взлобком, прикрывавшим их от огня. Мы залегли на вершине этого взлобка, вытянувшись в жидкую цепь. Стрельба все усиливалась. Стаи пуль поднимали фонтанчики снега, щелкали по стенам изб, отколупывая щепу. Враг, видимо, еще не определил нашего расположения и стрелял наугад. А лощина мешала гитлеровцам подойти поближе…
Но рано или поздно гитлеровцы, конечно, разберутся что к чему, перемахнут через лощину, разрежут село надвое. Тогда придется вступить в неравный бой… Не бросать же пулеметчиков и наших новобранцев…
«Успеет ли Володя?» – эта мысль сверлила каждого. К счастью, Клоков не заставил себя ждать. На огородах замелькали новички. На бегу они натягивали ватники и полушубки. Следом бежали и пулеметчики – те, что стояли на дальнем конце села: без приказа они не решались оставить пост.
Наконец все в сборе. Мы рассадили запыхавшихся ребят по саням и под аккомпанемент вражеских пулеметов помчались к лесу. Немцы не преследовали нас. Наверное, после долгой погони притомились их кони, да и солнце клонилось к закату.