Между селом и опушкой ельника росла купа деревьев – сосенка и несколько березок, тихо шевеливших в неподвижном воздухе голыми плакучими ветвями. Кашин остановился и воткнул палки в снег. По неписаному закону разведчиков дальше вдвоем идти нельзя. Один из нас должен остаться, чтобы в случае надобности прикрыть огнем того, кто пойдет в село.
Кашин первый нарушил заговор молчания.
– Я пойду, – не глядя на меня, хмуро пробурчал он.
– А почему не я?
– Давай жребий.
Иван сломал две палочки, заложил руки за спину, потом протянул мне сжатый кулак.
– Короткая идет.
Я потянул: длинная. Кашин прислонил палки к дереву и, держа автомат наизготовку, двинулся к селу.
«Какого черта мы тянули этот дурацкий жребий, – размышлял я, глядя на его удаляющуюся фигуру, задрапированную в белый маскхалат. – Пусть бы и шел без жребия… Все одно – никого там нет…»
И вдруг у меня перехватило дыхание: по улице, за плетнем, шагал военный строй, по пояс видны знакомые, ненавистные зеленые шинели, блестят каски! Немцы!
– Стой! – что есть силы закричал я. – Стой! Назад!..
Кашин остановился и, видимо, тоже что-то заметив, стал торопливо поворачивать лыжи. Из-за крайнего дома метнулись солдаты. Забилась, замигала звездочка вражеского пулемета. Провизжали пули, рикошетируя на снегу. Я нажал спуск своего ППШ. Конечно, я понимал, что из автомата пулеметчика на таком расстоянии не достать, но хотел отвлечь его от Кашина. И верно: пули завизжали, захлопали над головой, осыпая меня хвоей и сбитыми ветками. А Кашин тем временем, пригибаясь, уже мчался небольшой лощинкой, которая начиналась у самого села и дугой тянулась к ельнику. Я бросился к нему, на ходу протягивая палки.
Вслед нам неслись выстрелы, ругательства, истошные выкрики, но мы благополучно скрылись за зеленой стеной леса. Отошли подальше и остановились перевести дух. Кашин с улыбкой посмотрел на меня.
– А ты молодец! – проговорил он.
В отряде, который уже поджидал нас в условленном месте, мы доложили командиру и комиссару о результатах разведки.
– Ну что? – спросил комиссар, глядя на наши улыбающиеся физиономии. – Помирились? То-то… Эх вы, петухи!
Мы с Иваном смущенно переглянулись.
– Ладно, – сказал комиссар. – Вижу, на вас можно надеяться. Только это еще полслужбы. Настоящая-то службишка впереди. Пойдете на поиски соединения. Вот с ним!
И комиссар кивнул головой в сторону начальника разведки Геннадия Мусиенко.
За ночь мы, обойдя село, в которое ходили с Кашиным, добрались до Чечерского леса и углубились в чащу. Тарасенко приказал строить шалаши.
А еще через день четверо разведчиков – Геннадий Мусиенко, Кашин, Вася Валеев и я – выступили в дальний поход… Был в нашей группе и еще один человек – местный лесник, который был назначен проводником. «Дед», как мы его сразу же окрестили за дремучую бороду, был не очень-то доволен должностью проводника и, видать, мысленно корил себя за то, что имел неосторожность хвастать знанием местности, – именно это послужило причиной зачисления его в нашу группу.
Но слово – не воробей. И дед, покряхтывая и жалуясь то на боль в спине, то на ломоту в ногах, отправился вместе с нами…
Где искать соединение? Какой маршрут избрал Попудренко?.. В селах ходили смутные слухи о том, что меж Краснопольем и Светиловичами с месяц назад гитлеровская войсковая часть вела большой бой. Но билась ли она с нашим соединением или с каким-нибудь другим отрядом – узнать не удалось.
Тем не менее Тарасенко и Михайлов проложили маршрут нашей группы в общем направлении на Черниговщину. Именно туда, скорее всего, повел соединение Попудренко. Так ли это, мы обязаны уточнить и выяснить сами…
Из лагеря мы вышли утром, отмахали за день три десятка километров. А вечером возник все тот же треклятый вопрос: как идти? Лесами? Или, сократив путь на добрую сотню километров, двинуться напрямик через поле?
Мусиенко решил идти полем. Все равно в лесах намело сугробы – не продерешься. И так или иначе будешь привязан к наезженной дороге. Кашин, Валеев и я приняли это решение как само собой разумеющееся. И только дед отрицательно помотал головой.
– Вы, ребята, как хочете, а я полем не ходок!
Наш «военный совет» происходил в вечерних сумерках на опушке, под крайними соснами. Впереди в поле темнели избы села Антоновки.
– Ты что же это, дед? – удивился Мусиенко. – Говорил, что все стежки-дорожки знаешь аж до самого Чернигова. А как до дела дошло – так в кусты!
– Так то ж лесами, товарищ командир! – нимало не смущаясь, ответствовал дед. – Лесами действительно знаю, не отказываюсь. Насчет же поля – увольте. В поле вам в проводники агроном требуется. А я лесник!
– Ну и что ж, что лесник?
– Как это – что? Да в том краю я всего-то один раз в жизни был. Под пасху на ярманку ездил порося куповать. Так и то – магарычу нарезался – еле до дому привезли!.. Где ж тут дорогу упомнить?!
– Ну ладно, – усмехнулся Мусиенко. – Раз ты не агроном, – двигай назад, в отряд! Мы не в обиде.