– Так это вас ищут? – спросил дядька, ничуть не удивившись нежданной встрече.
Оказалось, гитлеровцы, – им, конечно, уж было известно, что за «полицаи» дневали накануне в селе, – перерыли все окрестные населенные пункты. Прошили выстрелами все сеновалы, обшарили каждую хату и каждый сарай от подвала до чердака. А в березняк на берегу речки не догадались заглянуть.
Как только стемнело, мы отпустили охотника, сели в сани, и отдохнувшие за день кони живо домчали нас, наконец, до спасительного леса. Пошли знакомые места… Еще ночью мы добрались до кордона, до того самого лесника, к которому ходил Садиленко.
Однако на сей раз осторожный лесник принял нас неласково.
– Поесть, это пожалуйста, – хмуро отвечал он на все расспросы. – А о партизанах я и слыхом не слыхал… Лазят тут по лесу всякие вооруженные. Но кто они – понятия не имею…
Неизвестно, чем кончился бы этот разговор, если б не возвратился сын лесника – тот самый, что приходил на связь во время нашего неудачного похода.
Сын, к счастью, узнал меня.
– Значит, свои, – широко улыбнулся лесник. – Ну, тогда совсем другое дело. Слушайте: сейчас соединение где-то около Ново-Сергеевки. Вечером здесь была разведка. Спешили хлопцы – говорили: снимается соединение. Так что советую и вам поторопиться… Да, смотрите, осторожней – в Камне полно итальянцев, тех, что разбили под Сталинградом. В Софиевке и в Вороновой Гуте тоже стоят войска.
– А как там под Сталинградом? – спросил Мусиенко. – Мы ведь уж месяц, как не слышали сводок!
– А намылили там Гитлеру холку! – сказал лесник. – Однако поспешайте. Догоните своих – расскажут все подробности!
Нечего и говорить, с каким настроением расстались мы с лесником и с его сыном.
Торной, накатанной дорогой мы проскочили железнодорожный переезд, миновали несколько сел, хорошо знакомыми проселками пересекли Злынковский лес и к утру оказались на его южной опушке, в селе Ново-Сергеевка.
В этом селе мне приходилось не раз бывать еще с Тимкой Лобановским и с нашим верным «максимом». Да и вообще Ново-Сергеевка – партизанское село. Ни единый его житель не стал полицаем. А те, кто не попал в армию – ушли в партизаны. Одним словом, мы рассчитывали на сердечный прием. И не ошиблись.
Но главное, что мы увидели в Ново-Сергеевке, – свежий след, оставленный многими повозками, снег, истоптанный множеством ног. Кое-где на обочинах виднелись характерные рубчатые отпечатки шин сорокапятимиллиметровой пушки. Мы сразу поняли – след этот оставило наше соединение!
Хозяйка, в доме которой мы остановились, накормила нас яичницей с салом и горячим, круто заваренным черникой кипятком с медом. Осторожно, обиняками, выспросила, кто мы, и, узнав, что партизаны, намекнула, что неплохо бы назвать имена некоторых командиров. Только после такого основательного допроса, окончательно убедившись, что мы – свои, хозяйка начала выкладывать нужные нам сведения.
Выяснилось, что след, который мы видели на сельской улице, действительно принадлежит нашему соединению. Оно тронулось из Ново-Сергеевки прошлой ночью. А перед утром в Крапивне партизаны держали бой с гитлеровским карательным отрядом.
– Двигайте в Соловьевку. Не иначе – наши там… – сказала в заключение хозяйка. – И еще попрошу вас, заберите с собой моего сына. Его уже приняли в отряд Николенко, да перед уходом отпросился попрощаться с бабушкой, что живет в Дубровке. Вот и отстал!
Командира Климовского отряда имени Кирова Николая Михайловича Николенко мы знали и сразу согласились доставить к нему Данилу – так звали сына хозяйки. Передохнув с полчаса, решили ехать в Соловьевку. В иное время мы пересидели бы здесь до темноты – путь в Соловьевку лежит полем. Но оставаться в Ново-Сергеевке рискованно. Мы по опыту знали: вот-вот жди карателей. Да и не терпелось поскорее встретиться со своими!
Сменив выбившихся из сил, отощавших лошадей, которых после долгого перехода ни за что бы не узнали их бывшие хозяева, мы отправились дальше. В Гетманской Буде подхватили еще одного партизана – пулеметчика из первого батальона, отбившегося от соединения во время ночного боя. Теперь нас было шестеро, при четырех автоматах, винтовке и ручном пулемете. В случае надобности есть чем отстреляться!
Мы обогнули Крапивню, двигаясь по следу, проложенному соединением – последние дни стояла ясная погода и колея, кое-где заметенная поземкой, была хорошо видна. Спустились в низину и, – наконец-то! – перед нами открылась долгожданная Соловьевка.
Еще издали я заметил движение на окраине села. Какие-то люди перебегали от хаты к хате. Надсаживались собаки. В душу закралось беспокойство: а ну, как в Соловьевке уже не партизаны, а какая-нибудь гитлеровская зондеркоманда?.. Видимо, Геннадий думал о том же. «Приготовьтесь на всякий случай, – по обыкновению невозмутимо произнес он. – Всякое может быть».
Со стороны села донесся громкий окрик – «Стой!» Мы остановились. От крайнего дома отделились и пошли к нам два человека с винтовками наперевес. Я понимал: и нас и наших коней держат в прицелах пулеметчики, что залегли на окраине Соловьевки…