Ордена нам вручал в торжественной обстановке, перед всем соединением, выстроившимся огромным четырехугольником на большой поляне в лесу, начальник штаба партизанского движения Украины генерал-лейтенант Тимофей Амвросиевич Строкач. А после окончания церемонии взял слово «товарищ Демьян»… В то время мы не знали, что «товарищ Демьян» – секретарь Центрального Комитета партии Украины Демьян Сергеевич Коротченко. Мы слушали Коротченко, затаив дыхание – так захватила нас его по-житейски простая, мужественная, умная речь, многое из которой я помню и по сей день.
Демьян Сергеевич рассказывал о жизни на Большой земле, о положении на фронтах, о том, как мы должны вести себя в селах, с местными жителями. «Никогда не забывайте, кто вас поит, кормит, оберегает от врага, – говорил Коротченко. – Та простая крестьянская женщина, что мыкает сейчас горе с малыми детьми на оккупированной земле, отдает вам последний кусок хлеба, последние картофелины. Да еще головой рискует, ежели про то дознаются гитлеровцы. Вы сами знаете, как к вам относится население. Будьте же достойны этой всенародной любви всегда – и в бою и на привале. Без любви, без поддержки народа партизанское движение существовать не может. И если вы чем-то можете помочь жителям – делом или советом, никогда не упускайте такого случая»… Накрепко засели у меня в памяти слова секретаря ЦК о партизанах. «Мы рассчитываем, – говорил Демьян Сергеевич, – что наши союзники рано или поздно откроют второй фронт. А пока мы считаем партизан вторым фронтом. Партия надеется на вас, товарищи…»
Как ни благоустроенно наладилась жизнь в лагере на берегу Уборти – все-таки по всему чувствовалось: мы накануне очень крупных боевых дел. На партизанском аэродроме, что ни ночь, садились тяжелые ЛИ-2, доставляя боеприпасы, оружие, медикаменты, взрывчатку. Более всего шло взрывчатки. Мы ее получили почти пять тонн. Да еще новые мины, капсюли-детонаторы, взрыватели, бикфордовы и детонирующие шнуры и великое множество разных иных приспособлений для диверсий. Уже по одному этому мы догадывались, что нашему брату подрывнику предстоит немалая работа.
А тут еще вместе с генералом Строкачем прилетел его заместитель, «главный диверсант» – полковник Илья Григорьевич Старинов. В нашем соединении тоже была введена новая служба – диверсионная. Ее начальником и заместителем командира стал прилетевший из Москвы по назначению штаба партизанского движения старший лейтенант Егоров – высокий, светловолосый, подтянутый красавец. В каждом батальоне сформировали взвод подрывников. Наконец, наша группа приказом командира соединения была преобразована в диверсионно-подрывную роту, подчиненную Егорову, а политруком ее стал Николай Денисов.
Егоров начал с того, что организовал курсы подрывников, которые партизанские шутники тотчас же окрестили «Лесной академией». Занятия в «академии» старший лейтенант поставил на широкую ногу. В лесу для тренировок был выложен кусок железнодорожного полотна, на котором будущие диверсанты учились ставить и маскировать мины. А по окончании курса наук каждый слушатель должен был сдать «госэкзамен» специально назначенной комиссии под председательством Алексея Федоровича Федорова.
Мы, старички диверсанты, про себя отметили: судя по числу слушателей, предстоящая боевая задача носит сугубо диверсионный характер… Конечно, и нам пришлось поработать на курсах. С одной стороны, мы учили новичков обращению с взрывчаткой и подрывными приспособлениями, приемам маскировки мин, разным хитростям, с помощью которых мы обманывали гитлеровскую охрану. С другой – сами учились у Егорова новым минам, которые только что получили на вооружение. Новые мины МЗД-5, ласково прозванные «эмзэдушками», были по тем временам форменным чудом техники. Особенность их заключалась в том, что они устанавливались на определенный срок – от тридцати минут до четырех месяцев и, «созрев», взрывались под вражеским поездом. При помощи таких мин, как объяснил нам начальник диверсионной службы, на железной дороге можно создавать целые минные поля, чтоб каждый день был обеспечен готовой взорваться «эмзэде»…
Конечно, нельзя допустить, чтобы новая секретная мина, на которую возлагались такие надежды, в случае обнаружения гитлеровской охраной попала бы в руки врага. А потому Егоров решил каждую «эмзэде» оборудовать специальной кнопкой неизвлекаемости, как говорят подрывники, – «сюрпризом», который при попытке снять установленную, но не «созревшую» еще мину, вызывал бы взрыв. Кнопка неизвлекаемости делала работу подрывника очень опасной: малейшая неосторожность и…
В начале июня соединение тронулось наконец в путь на Запад. И без того немалый, наш обоз заметно увеличился: весь груз, доставленный нам с Большой земли за два последних месяца, пришлось везти с собой. Солидная его доля – взрывчатка находилась на попечении нашей роты. С великим трудом раздобыли мы повозки под этот груз. А вот коней не достали. Их заменил новый для нас вид тяги – волы…