Возможно, нам удалось бы сломить сопротивление охраны, которая, придя в себя после взрыва, открыла бешеный огонь из пулеметов и автоматов, и уничтожить весь эшелон. Но задерживаться в поле, далеко от леса, нельзя: днем гитлеровское командование пустило бы в ход авиацию, танки, подтянуло б мотопехоту, чтобы зажать соединение в клещи и уничтожить на открытом месте. Алексей Федорович приказал снимать заслоны и продолжать движение по маршруту.
Тем не менее мы с Гришей радовались: как-никак – шесть танков, а может, и поболее (когда мы уходили, эшелон еще горел!). Это неплохо! К тому же гитлеровцам придется немало повозиться, пока разберут обломки.
Командир соединения тоже остался доволен взрывом и на первом же привале вручил нам по именному пистолету.
Через день мы с боем по рыхлому, готовому тронуться льду, пересекли Днепр, уничтожив на левом и на правом берегу по батальону гитлеровцев. Еще через неделю на самодельном пароме, под ударами вражеской авиации, переправились через вздувшуюся от вешних вод Припять. Наконец, вышли на берег небольшой лесной речки Уборти и стали лагерем у белорусского села Боровое…
На весь этот путь, что я уложил в несколько строк, соединению потребовалось без малого месяц. И тяжел, труден был этот путь!
Мы шли с непрерывными боями, взрывая мосты, поезда, уничтожая вражеские гарнизоны и карательные отряды. Молва о нашем движении обгоняла нас, обрастала всякими вымышленными подробностями. От села к селу летела весть, будто крупная часть Красной Армии – не то дивизия, не то корпус, под командованием генерала, прорвала фронт и идет теперь по тылам врага с пушками и машинами, что по бокам ту часть охраняют танки, а сверху прикрывают самолеты…
Конечно, все это было легендой. Но колонна нашего соединения и впрямь выглядела внушительно. Впереди шел до зубов вооруженный авангард – головная походная застава, сплошь состоявшая из автоматчиков. За нею – кавалерийский эскадрон под командой лихого офицера Андрея Карпуши, – из отчаянных рубак, вооруженных, впрочем, не шашками, а тоже в основном автоматами. За конниками шагали наши отряды – батальоны, артиллерийская батарея с пушками и тяжелыми минометами, штаб, санчасть, подрывники, хозчасть с великим обозом, разведгруппа, арьергард. И возглавлял колонну Алексей Федорович Федоров, верхом на крупном рыжем жеребце по кличке Адам. Два ординарца – Алексей Алексеев и Василий Цурканенко сопровождали командира. То и дело в хвост и в голову колонны мчали от него конные связные с приказами и распоряжениями…
А впереди и по флангам двигались разведчики, ощупывая окрестности: не поджидает ли враг?..
В селах женщины и дети высыпали на улицы встречать партизан. Каждый старался пробиться к генералу, расспросить о далекой столице, о Большой советской земле, о том, как дела на фронте и скоро ли придет Красная армия, о том, что делать и как жить. Надежда на скорое освобождение окрыляла людей.
Слух о приближении крупного партизанского соединения приводил в содрогание полицаев и солдат гитлеровских гарнизонов, лежащих на нашем маршруте. Все они уже наслышались о том, как партизаны разгромили крупный гарнизон в Брагине, в который фашистские гаулейтеры перенесли областной центр белорусского Полесья, как была начисто уничтожена воинская часть в селе Ручеевка и еще одна в местечке Юровичи, где мы захватили четыре орудия, и о многих других операциях и боях. Полицаи разбегались, едва на горизонте появлялась партизанская разведка. Некоторые загодя перебирались в райцентры, под защиту оккупантов. В местечках и городах гитлеровцы срочно обносили комендатуры новыми рядами проволоки, рыли окопы, строили новые доты и дзоты…
Вражеские солдаты не снимали на ночь шинелей и сапог, спали стоя и сидя на своих постах, у амбразур и у окон, положив головы на тела пулеметов, вздрагивая, вскрикивая во сне.
В ночной мгле мерещились им неясные тени, шаги, приглушенный лязг оружия. И казалось им – вот-вот мрак и глушь этой чужой, страшной ночи прорежут взблески выстрелов, гром разрывов, леденящее души раскатистое «Ура!»…
Здесь же, на Уборти, снова наступали почти мирные дни. Вокруг стояли крупнейшие украинские соединения Ковпака, Сабурова, Бегмы, Маликова, Мельника. Вся округа находилась под контролем партизан, и гитлеровцы не смели сюда и носа сунуть.
Снова, как полгода назад в Клетнянских лесах, наш лагерь жил размеренной гарнизонной жизнью. Уходили на боевые задания и возвращались назад партизанские роты. Каждый вечер происходил развод караулов. Обучались партизанской премудрости новички, что шли к нам целыми толпами из всех ближних и дальних сел, местечек, городов…
У нас появилось свободное время. Началось повальное увлечение рыбалкой: Уборть – река рыбная. В хозчасти открылось колбасное производство. Начали выпекать хлеб…
В Боровом в моей жизни произошло два крупных события. Во-первых, я был принят кандидатом в члены партии. Во-вторых, получил первую в своей жизни награду – орден Красной Звезды.